– Дорогой мой, – вскричал я. – Вы поедете туда завтра. Я оплачу все издержки.
Январь – не совсем подходящий месяц для поездки, но для Пагетта это не имеет никакого значения. Я представил себе его, приехавшего туда, с путеводителем в руке с немым обожанием обходящего картинные галереи. Недельная свобода, купленная этой ценой, слишком дешевое удовольствие.
Это была удивительная неделя. Я делал все, что хотел, и не делал ничего, чего не хотел. Но когда я однажды, открыв глаза, увидел Пагетта, стоящего между мной и светом уже в 9 часов утра, я понял: свобода кончилась.
– Дорогой мой, – сказал я, – что, похороны уже состоялись или назначены на более поздний час сегодня?
Но Пагетт не понимает юмора. Он продолжал пристально смотреть на меня.
– Значит, вы знаете, сэр Юстус?
– Знаю что? – спросил я раздраженно. – По выражению вашего лица я могу заключить, что один из ваших близких и дорогих родственников должен быть сегодня предан земле.
Пагетт, как всегда хладнокровно, игнорировал эту реплику.
– Я подумал, что вы не могли знать об этом! – Он потряс телеграммой в воздухе. – Я знаю, что вы не любите, когда вас рано будят, но сейчас уже 9 часов, – Пагетт считал, что 9 часов это, по крайней мере, середина дня. – И кроме того, я решил, что обстоятельства… – Он снова потряс телеграммой.
– В чем дело? – наконец закричал я.
– Эта телеграмма из Марлоу. В вашем доме была убита женщина.
Это разбудило меня всерьез.
– Какая возмутительная наглость, – воскликнул я. – Почему в моем доме? Кто убил ее?
– Они не сообщают. Я полагаю, сэр Юстус, что мы должны немедленно вернуться в Англию.
– И думать не смейте. Почему мы должны возвращаться?
– Полиция…
– Какого черта. У меня нет никаких дел с полицией.
– Но это же ваш дом.
– Это мое несчастье, а не вина.
Гай Пагетт мрачно покачал головой.
– Это произведет очень неприятное впечатление на избирателей, – заметил он печально.
Я не понял почему, но знал, что в подобных вещах предчувствия редко обманывали Пагетта. На первый взгляд, член парламента ни в малейшей степени не ответствен за то, что молодая женщина приходит в принадлежащий ему пустой дом и ее убивают там, но в глазах респектабельных англичан не может быть никаких смягчающих обстоятельств.
– Она вдобавок иностранка, а это усугубляет дело, – продолжал Пагетт.
Снова я подумал, что он прав. Очень плохо, когда в вашем доме находят убитую женщину, но вдвойне плохо, когда эта женщина – иностранка.
– Боже мой! – воскликнул я. – Надеюсь, это не очень сильно подействует на Каролину.
Каролина – женщина, которая мне готовит. Между прочим, она жена моего садовника. Что она за женщина, я не знаю, но готовит отлично. Джеймс, напротив, неважный садовник. Но я смотрю сквозь пальцы на его лень и даю им возможность жить в маленькой привратницкой исключительно из-за чудесной стряпни Каролины.
– Я не думаю, чтобы она захотела остаться там, – сказал Пагетт.
– Вы всегда вселяли в меня бодрость, – невесело пошутил я.
Кажется, мне придется ехать обратно в Англию. Пагетт упорно настаивает на этом. И кроме того, необходимо умиротворить Каролину.