Затем он, вероятно, еще выпил. Спиртное стояло на столике перед кушеткой. Одна бутылка была пуста, другая на три четверти полная, рядом стоял графин с водой и серебряная чашка с растаявшим льдом. Там же стоял один бокал, довольно большой.
После того как Роджер еще выпил, он стал чувствовать себя лучше. Наверно, он заметил, что телефонная трубка не положена на аппарат, и забыл, что перед этим звонил мне. Он подошел и просто положил трубку на место. Телефон как-то привлекает к себе внимание. Оснащенный техникой человек нашей эпохи любит телефон, ненавидит его и боится. Но он обращается с ним бережно, даже в пьяном виде. Телефон – фетиш.
Любой нормальный человек взял бы трубку и для верности сказал бы «алло», прежде чем положить ее. Но пьяный и упавший не обязательно так поступит. Правда, это не имеет значения. Это могла сделать и его жена. Возможно, она услышала, как металлическая коробка ударилась о стену, и зашла в кабинет. Примерно в это время алкоголь ударил ему в голову, и он сумел выбраться из дома и дотащиться до того места, где я его нашел. Может быть, он решил встретить меня, вернее всего, он даже не знал кого. Возможно, даже милейшего доктора Веррингера.
С этого момента картина становилась не такой уж ясной. Можно было предположить, что Эйлин нашла Роджера и посмотрела, не сильно ли он пострадал. Ему не вредно было некоторое время полежать на земле в теплый летний вечер. Дотащить его домой Эйлин, конечно, не могла. Я сделал это, приложив все свои силы. Но никак нельзя было ожидать, что она будет стоять в дверях с сигаретой во рту, не зная, где он находится. В чем же дело? Я не знал, что она вытерпела от Роджера, насколько он был опасен в пьяном виде и насколько она боялась приближаться к нему в такое время. «Я столько пережила, не могу больше это вынести… – сказала она, когда я приехал, – Ищите его сами!» Затем она вошла в дом и потеряла сознание.
Там все же что-то было. Может быть, другая женщина? Тогда сразу же приходила на ум Линда Лоринг. Возможно, она. Доктор Лоринг был именно такого мнения и довольно ясно высказал это.
Раздумывая над этим, я снял крышку с пишущей машинки. Там лежало несколько листов желтой бумаги с напечатанным текстом, которые я должен был уничтожить, чтобы они не попали на глаза Эйлин. Я взял их и решил перед чтением пропустить бокальчик. Рядом с кабинетом была маленькая умывальная, там я вымыл высокий бокал, налил в него выпивку и сел на кушетку. То, что я прочел, было действительно диким бредом.
Глава 27
«До полнолуния осталось четыре дня, и на стене блик лунного света. Он смотрит на меня, как большой белый слепой глаз, стенной глаз. Дурацкая шутка! Глупая метафора. Писатель должен все как-то по-другому видеть. Моя головая пенится, как сливки, но она не такая вкусная. Опять метафора. Меня тошнит, когда я просто думаю об этом безумном балагане. Все равно меня вырвет. Не торопите меня! Дайте мне время! Червь в моем животе копошится, копошится, копошится.
В кровати мне лучше, но под кроватью сидит черный зверь. Этот черный зверь ворочается, поднимает шум и стучит снизу по кровати. Тогда я испускаю крик, который слышен только мне. Там нет того, чего я должен бояться, и я не боюсь, однако я должен лежать на кровати. Черный зверь снизу стучит в нее, и меня тошнит. Это мне гораздо противней всех других мерзких дел, какие я делал.
Я грязный, я небритый. Мои руки дрожат, я потею. Я сам чувствую, как плохо от меня пахнет. Рубашка под мышками мокрая, и на груди, и на спине. Рукава мокрые в локтях. Бокал на столе пустой. Теперь я должен наливать себе обеими руками. Может быть, я сумею сделать глоток из бутылки, чтобы придать себе сил.
Первые два-три дня это очень хорошо, но потом отвратно. Мучаешься, потом выпиваешь немного и некоторое время чувствуешь себя лучше, однако плата эта делается все выше. Наконец, наступает момент, когда остается одно плохое. Тогда звонишь Веррингеру. Но больше нет Веррингера, он уехал на Кубу или мертв. Королева его убила. Бедный старина Веррингер, какая участь, умереть с королевой в постели – с королевой! Давай, Роджер, вставай и уходи куда-нибудь. Куда-нибудь, где мы еще не были и откуда мы не вернемся, если побываем там.
Поднимись и выпей чего-нибудь! Все остальное уже поздно делать.
Ну вот, я налил. Держал обеими руками. Даже налил в бокал. Не пролил ни капли. Смогу ли я теперь удержать рвоту? Лучше добавить немного воды. Теперь осторожно поднять. Осторожно. Дружище, как я потею. Теперь вверх по лестнице. Может быть, выпить чистого на дорожку? Нет? Ну, как тебе угодно. Лучше захвачу его наверх. Если мне удастся поднять его наверх, я заслужу похвалу. Благодарность самому себе, Я очень люблю себя, и что самое приятное в этом – никаких соперников».