Участок разбитой дороги от автострады до поворота на пригорок плясал в полуденном зное, кустарник, росший местами по обочинам, побелел от гравийной пыли. Я снял пиджак и закатал рукава, но дверца так нагрелась, что к ней нельзя было прикоснуться. Среди молодого дубняка дремала привязанная лошадь.
Затем я спустился с пригорка и словно попал в другую страну. Через пять минут я свернул на подъездную дорогу к дому Эдов, поставил машину, прошел по вымощенной плитами дорожке и позвонил в дверь.
В дверях появился сам Роджер в бело-коричневой рубашке с короткими рукавами, голубых брюках и домашних сандалиях. Он загорел и хорошо выглядел. На руке его было чернильное пятно, а нос испачкан пеплом от сигареты.
Роджер провел меня в кабинет и сел за письменный стол. На столе лежала толстая стопа желтых листов. Я повесил пиджак на стул и сел на кушетку.
– Очень хорошо, что вы приехали, мистер Марлоу. Большое спасибо. Что-нибудь выпьете?
На моем лице появилась обычная мина, как всегда, если пьяница предлагал мне выпить. Я прямо-таки чувствовал это.
Роджер усмехнулся.
– Я буду пить кока-колу, – заявил он.
– Вы очень быстро поправились, – сказал я, – Я тоже буду кока-колу.
Он нажал на что-то ногой, и вскоре появился Канди. У него было раздраженное лицо. Он был в голубой рубашке, шея повязана оранжевым платком. Белого пиджака на нем не было. Габардиновые брюки с высокой талией имели элегантный вид, на ногах были вечные черно-белые туфли.
Роджер попросил его принести кока-колу. Канди пристально посмотрел на меня и ушел.
– Это ваша книга? – спросил я, указывая на отпечатанные листы.
– Да. Дерьмо.
– Этому я не верю. Далеко вы продвинулись?
– Написал почти две трети. Но это не имеет значения. Знаете ли вы, как писатель замечает, что он выдыхается?
– Я ничего не знаю о писателях.
Я набил трубку.
– Когда он для вдохновения начинает читать свои старые произведения. Это безошибочный и окончательный признак. У меня здесь пятьсот машинописных страниц, больше ста тысяч слов. Мои книги толстые. Читатель, этот проклятый дурак, воображает, что чем больше страниц, тем лучше. Я не верю, что это можно перечитать второй раз. И я даже не помню половины того, что там написано. Я просто боюсь заглянуть в свою продукцию.
– Вы хорошо выглядите, – заметил я. – После прошлого вечера я с трудом верю своим глазам. У вас больше сил, чем вы предполагаете.
– Сейчас мне нужно нечто большее, чем силы. При всем желании это не приходит. Нужна вера в самого себя. Я исписавшийся сочинитель, я потерял веру в себя. У меня прекрасный дом, красивая жена и хорошие доходы от книг. Но на самом деле мне хочется только напиться и все забыть.
Он оперся подбородком на сложенные руки и смотрел поверх письменного стола.
– Эйлин говорила, что я хотел застрелиться. Мне было так плохо?
– Разве вы не помните?
Роджер покачал головой.
– Ровным счетом ничего не помню. Помню только, что упал и расшиб голову, а через некоторое время очутился в постели. И вы были здесь. Эйлин звонила вам?
– Да. Разве она вам не сказала?
– В последнюю неделю она мало со мной говорила. Думаю, что она сыта мною по горло. Сцена, которую недавно устроил здесь Лоринг, тоже подействовала на нее.
– Ваша жена сказала, что это пустяки.
– Ну да, она должна была так сказать. Но она, наверно, сама не верила тому, что говорила. Парень ненормально ревнивый. Выпейте с его женой в углу один или два бокала и улыбнитесь или поцелуйте ее на прощание, и он тотчас подумает, что вы с ней спите.
– Что мне нравится в Айдл-Валлей, – сказал я, – так это то, что все здесь ведут спокойную, нормальную жизнь.
У Роджера вытянулось лицо, но в этот момент появился Канди с двумя бутылками кока-колы. Одну он поставил передо мной, не глядя на меня.
– Через полчаса будем обедать, – сказал Роджер. – А где ваш пиджак?
– Сегодня у меня выходной, – заявил Канди. – Я не кухарка, шеф.
– Приготовьте все же холодную закуску и пиво, – сказал Роджер, – Кухарки сегодня нет, Канди. Ко мне пришел друг.
– Вы считаете его другом? – иронически спросил Канди. – Спросите об этом свою жену!
Роджер откинулся на спинку кресла и улыбнулся.
– Попридержите свой язык, малыш. Вам здесь неплохо живется. Я ведь не часто прошу вас об одолжениях.
Канди опустил глаза, затем поднял их и усмехнулся.
– Ну хорошо, шеф. Я надену белый пиджак и приготовлю что-нибудь.
Он повернулся и тихо вышел из комнаты. Роджер посмотрел ему вслед, пока не закрылась дверь, затем прищелкнул языком и обратился ко мне.
– Раньше мы называли их слугами, теперь называем Домашними служащими. Хотел бы я знать, скоро ли мы будем подавать им в постель завтрак? Я плачу этому парню слишком много денег. Он испортился.