– Я выпью амонтильядо. Летом в Калифорнии плохо выпивать. В Нью-Йорке выпиваешь в четыре раза больше, а похмелье гораздо легче.
– Я выпью бокал хлебного виски с лимоном.
Говард поднял трубку и заказал выпивку, затем сел в кресло конфетной расцветки и стал вытирать носовым платком очки. Потом он положил их снова в карман, выпрямился и посмотрел на меня.
– Очевидно, у вас что-то есть на душе. Поэтому вы и хотели поговорить со мной здесь, а не в баре?
– Я отвезу вас в Айдл-Валлей. Я тоже хочу поговорить с миссис Эд.
Смущение появилось на его лице.
– Не знаю, право, захочет ли она с вами говорить, – сказал он.
– Наверняка у нее не будет желания. Но все же мне хочется поехать с вами к ней.
– Не считаете ли вы, что это будет не совсем удобно с моей стороны?
– Разве она сказала вам, что не хочет со мной говорить?
– Прямо она этого не говорила. – Он откашлялся. – У меня создалось впечатление, что она считает вас виновником смерти Роджера.
– Верно. Это она прямо заявила полицейским, приехавшим после его смерти. Вероятно, она говорила это и следователю отдела убийств, проводившему расследование происшествия. На дознании она этого не говорила.
Спенсер откинулся на спинку кресла и стряхнул с рукава пылинку.
– Что вы ожидаете от разговора с ней, Марлоу? У нее ведь были уносные переживания. Могу себе представить, что и жизнь ее некоторое время будет ужасной. Зачем ей заново все это переживать? Вы надеетесь убедить ее, что в этом совсем неповинны?
– Она сказала полицейским, что я убил Роджера.
– Наверно, она сказала это в переносном смысле. Иначе…
Раздался звонок в дверь. Спенсер встал и открыл ее. Вошел коридорный с выпивкой. Он поставил ее с таким энтузиазмом, будто сервировал званый обед из семи блюд. Спенсер подписал счет и дал ему полдоллара. Тот удалился. Спенсер взял свой бокал и отвернулся, словно не желая подать мне бокал. Я не тронул его.
– Иначе что? – спросил я.
– Иначе она и при дознании что-нибудь сказала бы, не правда ли? – Нахмурившись, он смотрел на меня. – Мне кажется, что нет смысла об этом говорить. А о чем, собственно, вы хотели со мной поговорить?
– Это вы хотели со мной поговорить.
– Недавно, когда я говорил с вами по телефону из Нью-Йорка, вы сказали мне, будто я сделал слишком поспешные выводы, – холодно проговорил Спенсер. – Я заключил из этого, что вы можете мне кое-что объяснить. Ну, так в чем дело?
– Я объясню вам в присутствии миссис Эд.
– Этого мне не хочется. Я считаю, что вам следует поговорить с ней наедине. Я очень ценю Эйлин. Мне предстоит подвести итог трудов Роджера, насколько это возможно. Если Эйлин так настроена против вас, как вы считаете, то я не хочу приводить вас в ее дом. Должны же вы это понять!
– Хорошо, – ответил я, – оставим это. Мне нетрудно будет приехать и поговорить с ней. Я только хотел иметь при этом свидетеля.
– Зачем вам свидетель?
– Это вы узнаете в ее присутствии или вообще не узнаете.
– Значит, я не узнаю.
Я встал.
– Вы ведете себя совершенно правильно, Спенсер, Вы хотите взять рукопись Роджера, если она пригодна для печати. Вы хотите быть с ней милым. Намерение похвальное. У меня такого намерения нет. Всего хорошего и до свидания!
Спенсер вдруг встал и подошел ко мне.
– Один момент, Марлоу! Не знаю, что у вас на душе, но, кажется, это очень серьезно, В смерти Роджера есть что-нибудь таинственное?
– Ничего таинственного нет. Он убит выстрелом в голову из револьвера «веблей». Разве вы не читали сообщения о дознании?
– Читал.
Он стоял рядом со мной со смущенным лицом.
– Я прочитал то, что было напечатано в газетах на Восточном побережье, и через два дня подробное сообщение в лос-анджелесских газетах. Роджер был в доме один, вы находились неподалеку. Домашней прислуги не было, а Эйлин уехала в город за покупками. Она вернулась вскоре после того, как это случилось. Выстрел раздался в тот момент, когда на озере трещала моторная лодка, поэтому вы его не услышали.
– Верно, – сказал я. – Потом моторная лодка ушла, и я пошел к дому. Я услышал звонок в дверь, а когда открыл ее, там стояла Эйлин. Она забыла ключ от дома. Роджер был уже мертв. Она заглянула в дверь кабинета, решила, что он спит, и вскипятила чайник. В это время я зашел в кабинет, заметил, что Роджер не дышит, и узнал почему. Я тотчас позвонил в полицию.
– Не вижу здесь таинственности, – спокойно сказал Спенсер. – Револьвер принадлежал Роджеру, и он стрелял из него за неделю до этого. Вы видели, как Эйлин отнимала у него револьвер. Его душевное состояние, дурное настроение из-за своей работы и образ жизни – все это проявилось снова.