– Почему? – спросил Спенсер. – Что здесь отвратительного? Полиция тоже так подумала. А Канди назвал им мотив. Он сказал, что в ту ночь, когда Роджер выстрелил в потолок, Марлоу два часа находился в вашей спальне, после того как Роджер принял таблетки и заснул.
Эйлин покраснела до корней волос и безмолвно смотрела на Спенсера.
– И вы были совсем раздеты, – грубо добавил Спенсер. – Так, во всяком случае, утверждал Канди.
– Но во время дознания… – начала она ломко.
Спенсер перебил ее:
– Полиция не поверила Канди. Вот почему при дознании он не повторил этого.
– Ох, – с облегчением вздохнула Эйлин.
– Кроме того, – холодно продолжал Спенсер, – полиция подозревает вас. Они до сих нор подозревают вас. Им только нужно найти мотив. Мне кажется, теперь они его найдут.
Эйлин вскочила.
– Я полагаю, что теперь вам обоим лучше всего покинуть мой дом! – гневно воскликнула она. – И чем скорее, тем лучше.
– Итак, вы сделали это или нет? – спокойно спросил Спенсер.
Он взял свой бокал, но увидел, что тог пуст.
– Что сделала?
– Застрелили Роджера?
Эйлин встала и пристально посмотрела на Спенсера. Краска сошла с ее липа. Она побледнела и была полна гнева.
– Этот вопрос вам зададут на суде, – добавил он.
– Меня не было дома, я забыла свой ключ. Мне пришлось звонить, чтобы попасть в дом. А когда я пришла, Роджер был уже мертв. Это же всем известно. Боже мой, какая муха вас укусила?
Спенсер вынул носовой платок и вытер губы.
– Эйлин, я раз двадцать был в вашем доме. У вас никогда не запиралась дверь. Я не утверждаю, что вы его застрелили, я просто спросил вас. И не уверяйте меня, что вы не могли этого сделать! Судя по всему, вам нетрудно было его застрелить.
– Я убила собственного мужа? – медленно спросила Эйлин с озадаченным видом.
– Насколько он вообще был вашим мужем, – сказал Спенсер тем же тоном. – Вы уже имели одного мужа, когда выходили за него замуж.
– Большое спасибо, Говард, огромное спасибо! Последняя книга Роджера, его лебединая песня, лежит перед вами. Возьмите ее и уходите! И я считаю, что вам следует позвонить в полицию и рассказать о своих подозрениях. Это будет очаровательным концом нашей дружбы. Я очень устала, и у меня болит голова. Что касается мистера Марлоу – я полагаю, что это все он вбил вам в голову, – то я могу ему только сказать, что хотя он своими руками и не убил Роджера, то довел его до самоубийства.
Эйлин повернулась и пошла. Я строго сказал:
– Один момент, миссис Эд. Доведем дело до конца! Обижаться нет смысла. Все мы стараемся вести себя как деловые люди. Тот чемодан, который вы сбросили с Чатсвортской плотины, был тяжелый?
Эйлин обернулась и посмотрела на меня.
– Да, он был очень тяжелый.
– Вы его перебросили через высокую проволочную ограду плотины?
– Что? Через ограду?
Эйлин сделала беспомощный жест.
– По-моему, в случае необходимости у человека появляется необычайная сила. Кое-как я с этим справилась.
– Там нет ограждения, – сказал я.
– Нет ограждения?
Она повторила это тупо, не зная, что сказать.
– И на вещах Роджера не было крови. И Сильвия Ленокс была убита не перед домом для гостей, ее убили в доме, на кровати. Крови не было, когда разбивали ее лицо бронзовой статуэткой, ибо она уже была мертвая, А мертвые, миссис Эд, мало кровоточат.
Эйлин смотрела на меня, презрительно выпятив губу, – Очевидно, вы присутствовали при этом, – иронически заметила она.
Затем Эйлин ушла. Мы смотрели ей вслед. Она медленно, очень изящно поднялась по лестнице и скрылась в спальне. Дверь тихо и плотно закрылась.
– Что там было с проволочной изгородью? – недоуменно спросил Спенсер.
Голова его подергивалась, лицо покраснело и покрылось потом. Он перенес все, не теряя достоинства, но ему нелегко это далось.
– Это было сказано просто наугад, – ответил я. – Я там и близко не был и не знаю, что там есть. Может быть, изгороди там нет.
– Понимаю, – сказал Спенсер. – Странно, что она этого не знает.
– Конечно не знает. Она убила их обоих.
Глава 42
Послышалось тихое движение, и у кушетки появился Канди. Он глядел на меня, и в руке у него был нож. Он нажал кнопку, и лезвие выскочило из рукоятки. Снова нажал, и оно убралось. Его темные глаза блестели.
– Миллион извинений, сеньор, – сказал он. – Я неправильно думал о вас. Она убила шефа. Я полагаю, мне…
Он замолчал, и лезвие снова выскочило.
– Нет!
Я встал и взял его за руку.
– Отдайте мне нож, Канди. Вы просто милый мексиканец-слуга. Они с радостью вас схватят. Они будут ухмыляться от наслаждения, так как это будет дымовая завеса, очень нужная им. Вы не знаете, о чем я говорю, Канди, но я знаю это. Они так извратили дело, что теперь при всем желании этого не выправить. Да они этого и не захотят. Они так хитро вытянут из вас признание, что вы не успеете и оглянуться. А потом будете всю жизнь сидеть в Сан-Квеитине.