– Я вам уже говорил, что я не мексиканец. Я чилиец из Вина дель Мар под Вальпараисо.
– Дайте нож, Канди! Да, я это знаю. Вы свободный человек и кое-что накопили. У вас, вероятно, восемь сестер или братьев. Будьте разумны и уезжайте туда, откуда прибыли. Здесь у вас больше нет работы.
– Место я себе найду, – спокойно сказал Канди и отдал мне нож. – Для вас я это сделаю.
Я положил нож в карман. Он посмотрел вверх на галерею.
– Что теперь нам делать с сеньорой?
– Ничего. Мы ничего не будем делать. Сеньора очень устала. В последнее время она взвалила на свои плечи слишком тяжелую ношу. Не надо ей мешать.
– Мы должны позвонить в полицию, – решительно и спокойно заявил Спенсер.
– Зачем?
– Ах, боже мой, Марлоу, мы ведь должны.
– Завтра позвоним. Забирайте рукопись и пойдемте.
– Извините, – сказал Спенсер, – сегодня я слишком много пережил. Одна мысль, что Роджер покончил с собой, была достаточно тяжела. Но мне просто делается дурно, как только я подумаю о второй версии. Могу ли я на вас положиться?
– В каком отношении?
– Что вы сделаете все, что нужно. – Он взял желтую рукопись под мышку. – Не, будем больше говорить об этом. Я полагаю, вы знаете, что делаете. Я хороший издатель, но в этих делах совсем не разбираюсь. Наверно, в действительности я просто хвастун.
Спенсер пошел к двери. Канди посторонился, давая ему дорогу, затем подскочил к двери и открыл ее. Спенсер кивнул ему и вышел, я последовал за ним. Я остановился возле Канди и посмотрел в его темные глаза.
– Никаких фокусов, амиго! – предупредил я его.
– Сеньора очень устала, – тихо сказал он. – на ушла в свою комнату. Не нужно ей мешать. Я ничего не знаю, сеньор. Все будет в порядке, сеньор.
Я вынул из кармана нож и отдал ему. Он улыбнулся.
– Никто не доверяет вам, Канди, но я доверяю.
– Большое спасибо, сеньор.
Спенсер уже сидел в машине. Я сел за руль, включил мотор и поехал обратно к Беверли-хилл. Его я высадил у бокового входа в отель.
– Я всю дорогу раздумывал над этим, – сказал он, выходя. – Она, должно быть, не совсем нормальная. Я думаю, что ее не осудят.
– Ее вообще не станут судить, – сказал я. – Но она этого не знает.
Спенсер снова взял под мышку желтую рукопись и поклонился мне. Я видел, как он открыл дверь и вошел в отель. Больше я не видел Говарда Спенсера.
Домой я приехал поздно и совершенно разбитый. Была одна из тех ночей, когда воздух кажется тяжелым, а ночные шумы приглушенными и отдаленными. Высоко в небе стояла унылая и равнодушная луна. Я расхаживал взад и вперед по комнате, проиграл несколько пластинок, почти не слушая музыки. Все время я слышал тиканье, но в доме ничего не тикало. Это тикало в моей голове. Я был в почетном карауле у гробов.
В постель я лег, когда уже рассвело.
Телефонный звонок вырвал меня из черной глубины сна. Я повернулся на кровати, нащупал ногами туфли и увидел, что спал не более двух часов. Чувствовал я себя прескверно. Глаза слипались, рот словно был набит песком, Я поднялся, вышел в гостиную, взял трубку и спросил:
– В чем дело?
– Это Канди, сеньор.
– Доброе утро, Канди.
– Сеньора умерла.
Умерла. Что за холодное, черное слово – в каждом разговоре. Сеньора умерла.
– Надеюсь, вы не приложили к этому руки.
– Это от лекарства, думается мне. Эта штука называется димедрол. Штук сорок-пятьдесят было в баночке, а теперь она пустая. Вчера вечером сеньора не ужинала. Сегодня утром я влез по приставной лестнице и заглянул в окно. Одета так же, как вчера днем. Я выдавил стекло в окне и влез в комнату. Сеньора умерла. Холодная, как ледяная вода.
– Вы кому-нибудь звонили?
– Да, доктору Лорингу. Он позвонил в полицию. Они еще не приехали.
– Так-так, доктору Лорингу. Человеку, который всегда приходит слишком поздно.
– Я не показал бы ему письмо.
– Письмо к кому?
– К сеньору Спенсеру.
– Отдайте его полиции, Канди. Проследите, чтобы оно не попало в руки доктору Лорингу! Отдайте полиции. И вот еще что, Канди: ничего не скрывайте. Не лгите, говорите правду! На этот раз правду, и всю правду.
Наступила короткая пауза, затем Канди сказал:
– Си, я понял. До свидания, амиго!
Он положил трубку. Через полчаса мне позвонил Берни Олс.
– Ну, хитрец, приезжайте и терпите! – сказал он.
Глава 43