Начальник полицейского управления был на открытии недели фиесты в Санта-Барбаре. В кабинете были Хернандец, Олс, представитель коронера и доктор Лоринг, с лицом врача, пойманного при производстве незаконного аборта. Еще присутствовал некий Лауфорд, работник окружной прокуратуры, – худой неприметный мужчина, брат которого, по непроверенным слухам, был заправилой у азартных игроков в районе Сентрал-авеню.
Перед Хернандецом лежала розовая бумага с написанным зелеными чернилами текстом.
– Это не официальное заседание, – объявил Хернан-дец, когда все устроились поудобнее на жестких стульях, – Без стенографисток и магнитофона. Говорите все, что хотите! Доктор Вейс представляет здесь коронера, который уполномочен решить, нужно ли проводить дознание. Как ваше мнение, доктор Вейс?
Тот был толстый, веселый и производил впечатление делового человека.
– Я думаю, что в дознании нет надобности, – ответил он. – Все внешние признаки указывают на отравление наркотиком. Когда приехала санитарная машина, женщина еще слабо дышала и находилась в глубокой коме. Все рефлексы отсутствовали. При таком состоянии удается спасти одного из сотни. Кожа холодная, дыхание с трудом можно было уловить. Слуга принял ее за мертвую. Через час она умерла. Как я слышал, дама иногда страдала сильными приступами бронхиальной астмы. Димедрол был прописан для лечения приступов доктором Лорингом.
– Доктор Вейс, что вы можете сказать о количестве принятого димедрола?
– Смертельная доза, – ответил он с улыбкой. – Точное количество сразу не установишь. Нужно знать историю болезни умершей, которая могла приобрести или иметь врожденную малую чувствительность к этому медикаменту. Судя по ее состоянию, она приняла 2300 миллиграммов, или четырех-пятикратную дозу, смертельную для человека, не имеющего привычки к препарату.
Он вопросительно посмотрел на доктора Лоринга.
– Миссис Эд не имела к нему привычки, – холодно сказал Лоринг. – Прописанная на прием доза была одна-две таблетки по пятьдесят миллиграммов. Три или четыре раза в сутки.
– Но она приняла сразу 50 таблеток, – сказал Хернандец. – Не находите ли вы, что опасно прописывать такое количество? Насколько тяжела была у нее бронхиальная астма?
Лоринг презрительно усмехнулся.
– Приступы появлялись периодически, как это бывает при астме. Они не являлись статус астматикус, как мы называем стадию, когда больному угрожает опасность задохнуться.
– У вас есть замечания, доктор Вейс?
– Ну, если бы у нас не было письма покойной и никаких сведений о том, сколько она приняла таблеток, – медленно проговорил доктор Вейс, – мы могли бы предполагать, что она по ошибке приняла слишком большую дозу. Однако пределы такой передозировки невелики. Завтра мы будем иметь точные данные о количестве.
Хернандец угрюмо смотрел на стол.
– Я не знал, что наркотики употребляются для лечения астмы, – сказал он. – Век живи, век учись.
Лоринг покраснел.
– Только в случаях необходимости, капитан. Я это подчеркнул. Врачи не всегда могут приехать вовремя. Приступ астмы может начаться внезапно.
Хернандец бросил на него быстрый взгляд и обратился к Лауфорду:
– Что произойдет у вас на службе, если я передам это письмо прессе?
Представитель окружной прокуратуры посмотрел на меня пустым взглядом.
– Что здесь делает этот человек, Хернандец?
– Его попросил прийти я.
– Откуда вы знаете, что он не передаст репортерам всего, что здесь говорится?
– Да, болтать он мастер! Это я уже заметил, когда он сидел за решеткой.
Лауфорд ухмыльнулся и откашлялся.
– Я читал это мнимое признание, – осторожно сказал он, – и не верю ни одному слову. Подумайте о том, что пережила эта женщина: душевное потрясение, потеря мужа, определенное действие наркотика, плюс прошлое – бомбежки в Англии во время войны, тайное вступление в брак, внезапное появление первого мужа и т.д. Несомненно, все это вызвало у нее чувство виновности и она решила избавиться от него, признавшись в том, чего не было на самом деле. – Он помолчал, огляделся и продолжал: – Я не могу решать за окружного прокурора, но, по-моему, это признание не должно было вызвать судебного разбирательства, даже если бы женщина осталась жива.
– А также потому, что вы уже поверили одному признанию, которое противоречит этому, – съязвил Хернан-дец.
– Не горячитесь, Хернандец! Любые органы юстиции и полиция должны считаться с реакцией общественности. Если газеты напечатают это признание, наше положение будет незавидным. Это факт.
– Ну хорошо, это ваше дело, – сказал Хернандец. – Напишите мне расписку!