Прощайте».
Я убрал копию в письменный стол и запер его. Пора было поесть, но не хотелось. Я вынул бутылку из нижнего ящика стола, немного выпил, положил на стол телефонный справочник и нашел номер редакции газеты «Джорнал». Набрав номер, я попросил девушку соединить меня с Лонни Морганом.
– Мистер Морган приходит в редакцию к четырем часам. Попробуйте позвонить ему в комнату репортеров в муниципалитет.
Я позвонил туда и застал его. Он хорошо меня помнил.
– Вы что-то там натворили, как я слышал.
– У меня есть кое-что для вас, если это вас заинтересует. Однако я сомневаюсь, что вы заинтересуетесь.
– Вот как? А что это?
– Фотокопия признания в двух убийствах.
– А где вы находитесь?
Я сказал ему. Он поинтересовался подробностями, но я не хотел говорить об этом по телефону. Лонни сказал, что преступления не его область. Я возразил, что он все-таки журналист и притом работает в единственной независимой газете города.
Он все же упрямился.
– Где вы храните этот документ? Мне нужно это знать, чтобы не терять зря времени.
– Оригинал находится у окружного прокурора, но он не будет опубликован. Там есть вещи, которые им необходимо скрывать.
– Я позвоню вам. Мне надо сначала спросить своего шефа.
В половине четвертого Лонни Морган явился ко мне. Он был все таким же худым, усталым и бесстрастным, как в ту ночь, когда отвез меня домой из тюрьмы. Он без эмоций подал мне руку и полез в разорванную пачку сигарет.
– Мистер Шерман – наш главный редактор – разрешил съездить к вам и посмотреть на эту бумагу.
– Я ее вам не дам, если вы не согласитесь на мои условия, – предупредил я.
Я отпер ящик стола и подал ему фотокопию. Лонни быстро пробежал четыре страницы, затем медленно перечитал. Он был очень возбужден.
– Мне надо позвонить.
Я подвинул ему телефон. Он набрал номер, подождал и сказал:
– Эта бумага у меня в руках, мистер Шерман. – Он прочитал признание, медленно и отчетливо. Затем, держа в руке трубку, обратился ко мне: – Он хочет знать, как вы раздобыли эту бумагу.
– Я взял у него фотокопию.
– Передайте ему, что «как» его не касается. Где – другое дело. Это видно по штемпелю на обратной стороне копии.
– Мистер Шерман, это, очевидно, официальный документ полицейского управления Лос-Анджелеса. Подлинность нетрудно проверить. – Лонни немного послушал, затем сказал: – Да, пожалуйста. Он здесь. – Лонни протянул мне трубку. – Шеф хочет с вами поговорить сам.
У Шермана был резкий повелительный голос.
– Мистер Марлоу, каковы ваши требования? И не забывайте, что «Джорнал» единственная газета в Лос-Анджелесе, которая может взяться за это дело.
– За дело Ленокса вы не очень-то взялись.
– Понимаю. Но тогда оно заключалось только в скандальной истории. Было ясно, кто виновен. Теперь же, если ваш документ подлинный, дело совсем другого рода. Итак, что вы предлагаете?
– Вы поместите в газете все признание в виде фотокопии. Или так, или никак.
– Сначала надо проверить подлинность документа. Разве вам это не ясно?
– Я не знаю, как вы это сделаете, мистер Шерман. Если вы спросите окружного прокурора, он будет либо отпираться, либо передаст документ во все газеты. Если вы станете наводить справки в полицейском управлении, вас направят к окружному прокурору.
– Не ломайте себе над этим голову, мистер Марлоу. У нас есть методы. Итак, что вы хотите за это?
– Я вам уже сказал.
– Ах так. Значит, денег вы не хотите?
– Денег мне не надо.
– Ну, я думаю, вы знаете, что делаете. Могу я еще поговорить с Морганом?
Они еще немного поговорили, и Лонни положил трубку.
– Шеф согласен, – сказал он. – Я заберу эту копию, и он наведет справки. Он сделает так, как вы хотите. Если вдвое уменьшить, то это займет половину первой страницы.
Я отдал ему фотокопию. Он взял ее и потрогал кончик своего длинного носа.
– Не обижайтесь на меня, но вы большой дурак.
– Разделяю ваше мнение.
– У вас еще есть время передумать.
– Нет. В тот вечер, когда вы отвозили меня домой из городской бастилии, вы сказали мне, что я должен попрощаться с другом, помните? Я до сих пор еще не попрощался с ним. Когда вы опубликуете фотокопию признания – это будет моим прощанием. Оно слишком долго длится… очень, очень долго.
– Ну хорошо, дорогой мой. – Лонни криво усмехнулся. – Но все-таки я считаю вас большим дураком. Хотите знать почему?
– Скажите.
– Я знаю о вас больше, чем вы думаете. Это досадная сторона журналистской работы. Знаешь много всякой всячины, но не можешь ее использовать. Из-за этого делаешься циником. Если эта штука появится в «Джорнал», многие люди разозлятся. Окружной прокурор, коронер, работники полицейского управления, влиятельный и могущественный Поттер да еще двое парней – Менендец и Стар. Вы попадете либо в больницу, либо в тюрьму.