- Я хочу узнать, где Тори.
- Ты думаешь, графиня знает об этом?
Вопрос мужа ещё больше насторожил её.
- Если ты тоже заметил это, значит, она действительно что-то скрывает. Ты что-то узнал?
- А если она ничего не скажет?
Его предположения могли довести её до белого каления. И он рисковал быть наказанным её гневом. Или каблучком.
Но неожиданно раздался третий голос.
- Не скажет что?
Рядом вдруг возникла сама графиня, с довольной улыбкой глядя на супругов. И Кейт не стала ходить вокруг да окало.
- Где Тори? - почти потребовала ответа Кейт, пристально глядя на графиню.
Мать Себастьяна стала вдруг очень серьезной.
- Об этом лучше поговорить в другом месте.
Её слава заставили Кейт побледнеть.
- О Боже, с ней что-то произошло?
Графиня покачала головой.
- С ней всё в порядке. - Она кивнула в сторону выхода, предлагая последовать за собой, и тихо добавила: - Надеюсь.
У Кейт расширились глаза от испуга.
- Надеетесь?
Джек подхватил её под руку и шагнул за графиней.
- Я боюсь говорить об этом, фея, но не хочу видеть, как ты падаешь в обморок, ведь ты никогда не падаешь в обморок, верно? - мягко проговорил он ей на ухо, нежно сжимая её руку. - Давай сначала послушаем её объяснения, а уж потом сделаем выводы.
Они направлялись в кабинет графа, который, едва заметив их, последовал за ними. И тогда Кейт поняла, что действительно что-то произошло. Сердце обеспокоенно застучало сердце, когда они, наконец, вошли в кабинет.
В углу на диване сидели Алекс и Амелия и о чем-то тихо разговаривали, когда они вошли. Увидев их, девушки вздрогнули, будто их застали на месте преступления, и быстро вскочили на ноги.
- Амелия, Алекс! - воскликнула недовольно графиня, повернувшись к ним. - Почему вы здесь вместо того, чтобы танцевать с молодыми джентльменами, которых я пригласила сюда специально для вас? Прячась от них, вы никогда не выйдите замуж.
Девушки ничего не сказали, нервно сжимая пальцы. Граф отошёл к бару и налил виски в два бокала. Кейт, наконец, подошла к графине и твердо спросила:
- Где Тори?
И именно в этот момент дверь кабинета открылась, и в комнату вошли Себастьян и их дядя Бернард, который шёл следом. Все головы тут же повернулись в их сторону. Себастьян застыл на полпути, не ожидая увидеть здесь почти всю свою семью. И не только.
Повисло такое напряженное молчание, что его можно было ощупать в воздухе.
И первой рискнула заговорить графиня. Так, будто ничего странного не происходило.
- Себастьян, дорогой, ты не видел Викторию? Кейт очень волнуется за неё.
Он какое-то время молча смотрел на них, словно не мог поверить в то, что видел. Он молчал достаточно долго, чтобы обеспокоенность Кейт усилилась. Потом он повернул к ней свою голову и тихо сказал:
- Я отвез её домой.
- Домой? - Кейт по-настоящему испугалась, сделав шаг к нему. - С ней что-то произошло?
- Н-нет, - покачал он головой так неуверенно, что стало очевидно, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Он вдруг повернулся к матери и уже более уверенно попросил: - Вы можете выйти и оставить меня наедине с мистером Уинстедом?
Айрис нахмурилась.
- А зачем тебе оставаться наедине с мистером Уинстедом?
Желваки на его скулах обозначились более отчетливо, давая понять, что он еле сдерживает себя.
- Я хочу поговорить с ним, - с трудом процедил он сквозь зубы, начиная гневаться на свою донельзя любопытную мать.
- Мы с твоим отцом тоже хотели поговорить с тобой. - Она многозначительно посмотрела на дядю Хадсонов и добавила: - И с мистером Уинстедом.
- Мама! - в гневе воскликнул Себастьян, теряя терпение. - Ради бога, вы можете все на минуту выйти отсюда?!
- Не думаю, что то, что ты хочешь сказать, следовало бы скрывать от нас. И, кстати, о чем ты хочешь поговорить с мистером Уинстедом?
Себастьян дышал так тяжело, что казалось, он задыхается. Сжав руку в кулак, он сделал шаг в её сторону и прогремел на всю комнату, наконец, выйдя из себя.
- Я хочу попросить разрешение у мистера Уинстеда отвезти Вики в Гретна-Грин и немедленно жениться на ней!
И снова повисла тишина. На этот раз изумляющая, почти потрясённая. Алекс и Амелия медленно переглянулись. Все присутствующие без исключения, не веря своим ушам, смотрели на Себастьяна так, будто видели его впервые. И видимо это пересилило чашу его терпения, потому что он осознал, что мать превращает всё в фарс. Он смотрел на неё так, словно хотел задушить её.
На этот раз она не рискнула произнести ни слова. Лишь повлажневшие глаза выдавали все те чувства, которые охватили графиню.