- Себа, - выдохнула она, неосознанно прижимая его голову ещё ближе к себе.
Он вдруг отпустил её, приподнялся и снова навис над ней.
- Ты посмела предположить, что мне не понравилось это. Да?
Тори едва смогла открыть глаза и посмотреть на него. Он взирал на неё с таким опасным взглядом, что ей вдруг захотелось спрятаться от него. Поэтому она не рискнула ответить на его вопрос, вжавшись в матрас.
Он сжал рукой её бедро, а затем положил на её ногу свою. Его рука прошлась выше и накрыла её там, внизу живота, где всё пульсировало и горело. Найдя крохотный, чувствительный бугорок, он решительно надавил на неё. Тори показалось, что её ослепили. Она изогнулась под ним и издала протяжный стон, почти теряя сознание.
- Боже, - пролепетала она, снова закрывая глаза.
Его страсть почти испепеляла её. Он точно знал, где следует касаться и как это сделать, чтобы довести её до исступления. Его палец прижался к тому месту, которое взорвало её вселенную, и стал медленно поглаживать его. Тори вдруг испугалась, что может лишиться чувств. Её начинало охватывать безумное, сковывающее все движения уже знакомое напряжение. Она задыхалась, неосознанно двигая бедрами. Не в состоянии выносить его ласки, она спрятала лицо на его плече. Как и в прошлый раз, он умело возбуждал её, чтобы потом разделить с ней невыразимый восторг единения.
Нагнувшись к её уху, Себастьян вдруг горячо прошептал:
- Знаешь, что я собираюсь показать тебе, как мне это “не понравилось”?
Тори застонала и замерла, когда он неожиданно убрал оттуда рук. Он словно давал ей время на передышку. Прежде чем начать совершенно новую игру. Изысканную, сумасшедшую, просто невозможную. Сердце её билось так сильно, что могло разорваться прямо в груди. И он будто знал об этом, знал, когда может заставить её сердце замирать от восторга, а когда скакать от бешеного напряжения.
Он снова прижался к ней всем своим горячим, нагим телом, и Тори, наконец, почувствовала на своем животе нечто длинное и подрагивающеё. Часть его самого. То, что скоро соединит их вместе. Навечно. Он был возбужден, так же как и она, и так же сильно хотел её. Эта мысль сильнее любого прикосновения опалила её живым пламенем.
- Я хочу, чтобы ты знала, жизнь моя, как это может “не нравиться”, и собираюсь научить тебя этому “не нравиться”, - пообещал он и прижался к её губам таким страстным поцелуем, что Тори позабыла обо всём на свете.
Она обняла его и ответила на выпад его языка, дрожа как в лихорадке. Тори не собиралась отказываться ни от чего. Она намеревалась взять у него всё, что только он мог и хотел дать. Но в то же время боялась, что просто сойдет с ума, если он на самом деле вручит ей это. И даже больше.
Его рука снова накрыла её между ног и стала ласкать её в ритме языка, который исследовал её с беспощадной решимостью. Палец неожиданно проник в неё, вызвав озноб во всём теле. Тори чуть не подпрыгнула, когда он нажал большим пальцем на до боли возбужденный бугорок.
- Себа! - вскрикнула она, понимая, что на самом деле в любой момент может потерять сознание, потому что он просто медленно убивал её.
Но он собирался сделать нечто иное.
Опустив её губы, Себастьян двинулся вниз, осыпая её такими горячими поцелуями, что Тори не могла унять продолжающуюся дрожь. Его губы прошлись по ключице, остановились на груди, но это продлилось ненадолго. Губы сменила тёплая рука. Раздвинув бедром ей ноги, он втиснулся между ними и пополз вниз.
Тори не понимала, что он хочет сделать, слишком захваченная ласками, которые он буквально обрушил на неё, обжигая ими и доводя до умопомрачения. Однако самое интересное ждало её впереди. Она изнывала от желания слиться с ним. Она чувствовала потребность своего тела принять его и была полностью готова стать частью его. Тори мысленно молила его поскорее прийти к ней.
И он пришёл. Но совершенно не так, как она ожидала.
- О, Боже мой, Себастьян! - вскрикнула она, приподнявшись на локтях и изумлённо глядя на его темноволосую голову, которая прижалась к тому самому месту между её ног. Обомлев, она увидела, как он целует её там. От пронзившего её шока и удовольствия, она рухнула обратно на подушки и сжала руками его голову. - Ты что делаешь? Это неприлично! Остановись…
- Даже не подумаю, жизнь моя, - проговорил он хрипло, чуть приподнявшись и глядя ей прямо в глаза. - Я ведь ещё не показал тебе, как мне это “не нравится”.
Она уже начинала ненавидеть это слово. И хотела сказать, что всё поняла, но не успела произнести ни звука. Вернее, всё, что она могла, это снова протяжно застонать, когда его горячие губы вновь прижались к ней, испивая её, терзая, поглаживая языком, воспламеняя и убивая своей нежностью и напором.