Он остолбенел от её неожиданного вопроса.
- Украл? - повторил Себастьян, не веря своим ушам.
- Я не давала его тебе!
- Что? - Он не понимал, чем вызвал её гнев и почему она говорит такие вещи. И не был готов к подобному разговору, но её слова окончательно вывели его из себя. Себастьян навис над ней и почти рыкнул: - Это мой платок! Ты сама повязала его мне на руку после игр! Неужели забыла об этом?
Вики вздрогнула так, словно он ударил её. Подняв к нему свое бледное лицо, она посмотрела на него полными слёз глазами и сказала то, что чуть не разбило ему сердце.
- Забыла? - хрипло молвила она, пытаясь проглотить ком в горле. - Ты думаешь, я способна забыть хоть бы миг, проведённый с тобой? Я лишь не могу вспомнить, когда это дала тебе право вложить в этот жалкий кусок материи столько значения, что от этого зависела твоя жизнь. Я не давала тебе права рисковать жизнью ради этого платка!
Себастьян замер, чувствуя стеснение в груди. Ему было больно дышать. Ему было больно видеть, как одинокая слезинка катиться по нежной щеке, разрывая его сердце на части. Ему было безумно больно слышать слова, которые значили для него всё. Но больше всего ему было мучительно видеть отражение собственной боли в её глазах. Господи, если бы не этот платок, неизвестно, дожил бы он до сегодняшнего дня! Это было больше, чем он смел просить у жизни.
Глядя в самые обожаемые на свете серые глаза, Себастьян не смог сдержаться от признания. Признание, которое буквально душило его.
- Это было единственное, что связывало меня с тобой.
Слёзы ещё быстрее побежали по её щекам. Не в силах больше сдерживаться, Себастьян схватил её и прижал к своей груди, боясь умереть перед ней от боли. Она не должна была знать о платке. Она не должна была обнаруживать его ахиллесову пяту. Она смотрела на него так, словно это значило для неё все. Господи, он так часто боялся раскрыть ей свое сердце и получить холодный отпор! Он так сильно боялся того, что она снова назовет его скучным занудой! А теперь она прижималась к нему так, словно от этого зависела вся её жизнь. Почти как в тот день, когда Бонни напал на неё.
Она, как и этот истёртый до дыр платок, принадлежали ему. Всегда.
- Себа, - глухо молвила она, крепко обнимая его. - Я когда-нибудь убью тебя за все те глупости, которые ты совершал без меня.
Тори едва могла дышать, пытаясь всем телом вжаться в него. У неё болели глаза, у неё болело горло. Но больше всего у неё болело сердце. Господи, он был готов умереть, защищая платок, но не мог набраться храбрости и сказать, что любит её! Он был готов пойти в армию и истерзать свое тело, лишь бы она не прикасалась к нему. Он был готов оберегать и хранить её платок вместо её сердца. Неужели можно любить так сильно, так отчаянно? И так безрассудно?
- Вики…
Она любила его до боли. Так, что разрывались всё внутри. И впервые Тори захотела вручить ему свое признание. Не дать, а именно вручить. Как самый бесценный дар на свете. Потому что он был таким же глупым, как она. Потому что он любил её так же безумно, как она.
Они совершили достаточно глупостей, храня упрямое молчание все эти долгие годы. Настала пора положить всему этому конец.
- Себа, ты скажешь мне, наконец, куда меня везешь? - наконец заговорила Тори, немного придя в себя.
Он погладил её по спине и тихо ответил:
- Я хочу сделать тебя своей. - Он приподнял голову, слегка отстранив её от себя, взял её лицо в свои ладони и, вытерев большим пальцем слёзы, посмотрел ей в глаза. - Я хочу жениться на тебе, Вики. - Он прижался лбом к её лбу и хрипло добавил: - Жизнь моя, это единственный способ привязать тебя ко мне. Раз и навсегда.
У Тори замерло сердце. У неё замерло всё внутри. Она не могла сделать ничего, а только лишь смотреть на него и впитывать в себя волшебство этих до боли желанных, необходимых, бесценных слов. Господи, если бы только он знал, как долго она ждала их!
- Себастьян, - выдохнула Тори, обретя дар речи.
- Ты станешь моей, Вики? - дрожащим, словно от страха голосом спросил он, будто боялся услышать отрицательный ответ. - Ты станешь моей женой? Попытаешься разделить со мной мою жизнь? Ты позволишь мне разделить с тобой и твою жизнь?
Господи, этого было более чем достаточно для её изнывающего любовью сердца!
Приподнявшись на цыпочках, Тори коснулась его губ быстрым поцелуем и тихо молвила:
- Знаешь, если бы женщинам было дозволено делать предложение мужчинам, я бы сделала это семь лет назад.
Семь лет назад! У Себастьяна перехватило дыхание. Семь лет назад она стала выходить в свет. Семь лет назад он попытался, так неуклюже просил её подождать, пока он закончит учебу. Семь лет назад он отказал ей в своем поцелуе.