- Дай мне письмо, - строго велел он.
Айрис удивлённо посмотрела на него.
- Ты мне не веришь?
Он ничего не ответил, а лишь молча ждал, пока Айрис не вложила в его большую ладонь послание Джулии. Получив заветный предмет, он тут же покинул столовую и поднялся к себе. Закрыв дверь за собой, он тяжело привалился к ней и на секунду прикрыл глаза. А потом развернул послание.
“Сейчас Тори уже лучше, чего нельзя было сказать о ней днём. Бедняжка, ей было так плохо. И видимо это не только от боли в спине и лодыжке. Я думаю, ты понимаешь, о чём я, потому что в последнее время мне уже очень тяжело говорить об этом. Она даже не застонала, когда Алекс обрабатывала её раны. Теперь она спит, и надеюсь, Алекс удастся поставить её на ноги своими компрессами и настойкой из ивовой коры. Слава Богу, что у нас есть Алекс”.
Себастьян сжал в руке пергамент, глядя в пустоту. Он видел, как ей плохо, но не предполагал, что всё настолько серьезно.
“Я думаю, ты понимаешь, о чём я”.
Он больше других понимал ситуацию. Если бы он не согласился идти на эту чертовую прогулку, ничего бы не произошло. Она бы не упала, с ней сейчас всё было бы в порядке. И ей бы не пришлось испытать отвращение, глядя на его небольшой шрам.
Он глухо застонал. Если бы не прогулка, он никогда бы не смог обнять её, прижать к своей груди и почувствовать её тепло рядом с собой. Только по этой причине он поверил, пусть на короткий миг, что нужен ей, что её объятия, крепкие и в то же время до безумия нежные, признак чего-то большего. Господи, он умирал от желания быть ей нужным! Он так хотел быть для неё хоть кем-то!
И при всей сложившейся ситуации он не хотел, просто не могу думать, что ей все равно. Что она ничего не испытывает к нему.
“Себя”, - её хриплый шепот до сих пор звучал в голове, сводя с ума.
Именно этот шепот удержал его от очередного падения в бездну.
Глава 9
Тори сидела в саду и наблюдала за работой Алекс, которая бережно пересаживала свои цветы из горшков в обработанную землю. Она делала это с такой величайшей осторожностью, будто держала в руках хрупкую драгоценность, которая могла рассыпаться от малейшего дуновения ветерка. Тори покачала головой и отвела взгляд, слишком поглощенная своими мыслями.
Сразу после падения, после неожиданной встречи с Себастьяном, которая всколыхнула в ней все чувства, после мучительной ночи, которая заново открыла все незаживающие раны, навестить её приехала графиня Ромней. Тори не было дела ни до гостей, ни до чего-либо ещё, но внезапный интерес и искреннее беспокойство графини настораживали и озадачивали. Тори сидела в гостиной, укрытая теплым пледом, и с величайшим изумлением слушала, как графиня восторженно рассказывает о том, что собирается дать бал в честь возвращения Себастьяна, и что Тори непременно должна присутствовать на нём.
Это было настолько неожиданное заявление, что не сразу Тори поверила в это. Она хорошо знала отношение Себастьяна к торжествам подобного рода, знала точно, что ему это не понравится, и удивлялась решению графини устроить то, что ещё больше обозлит Себастьяна. И настойчивости, с которой она требовала присутствия Тори.
- Я надеюсь, к следующему воскресенью ты полностью поправишься, дорогая, и будешь блистать на балу, как в прежние времена, - говорила графиня Ромней, с теплотой глядя на Тори. - Пора всем нам ощутить вкус праздника. Ты обязательно должна быть там.
Тори не была готова “блистать на балах, как в прежние времена”. Она мечтала закутаться в своем пледе и спрятаться где-нибудь, где её какое-то время никто не будет тревожить. Какой праздник, если внутри всё разрывалось от сознания того, что возможно единственный человек, которого она так отчаянно любила, возненавидел её и никогда больше не захочет иметь с ней ничего общего? Что даже прошлое, которое так крепко связало их, не сможет повлиять на его решение, потому что степень её вины была слишком высока.
Его тёплые объятия на время вернули её к жизни, но это было ещё большей ошибкой, ведь теперь Тори с мучительной ясностью понимала, чего ей придётся лишиться. Его гневный взгляд, опасно сузившиеся глаза, когда он обернулся к ней в гостиной, и собственное чувство вины преследовали её каждую секунду. Как она будет веселиться, когда её сердце кровоточило и снова медленно умирало? Уже во второй раз. Она даже не представляла, что когда-нибудь сможет вымолить у него прощение…
- Почему ты хмуришься? - раздался рядом голос Алекс. - Кейт ведь всегда говорила, что от этого появляются морщины. И, между прочим, она была права.