Спокойствие брата вывело Себастьяна из себя. Сделав шаг вперед, он гневно проговорил:
- Убирайся! Уходи, иначе я не смогу сдержаться.
Эдвард долго смотрел на него, а потом тихо сказал:
- Ты думаешь, это что-то изменит? - Он вдруг увидел, как опустились плечи Себастьяна, как весь его гнев вмиг испарился, лицо исказилось, а потом он отвернулся от него. - Если честно, Эшборт мне тоже не нравится, но у него были определённые причины вести себя сегодня с Викторией подобным образом. Сесилия рассказала мне, что он ухаживал за Тори…
- Уходи! - последовал жёсткий ответ.
Но Эдвард не собирался отступать.
- Семь лет назад в свой первый сезон Виктория произвела на всех такое впечатление, что её объявили сенсацией года.
Плечи Себастьяна дрогнули. Как будто он этого не знал.
- Я не желаю говорить об этом.
Его голос прозвучал с болью, но даже это не остановило Эдварда.
- За ней ухаживали почти все холостяки не только Англии. Какой-то французский граф даже умолял её стать его графиней.
“Граф де Рено”! Чёрт бы его побрал!
- Зачем ты мне это говоришь? - произнес Себастьян, из последних сил пытаясь сдержаться.
Вместо ответа последовал неожиданный вопрос:
- Ты знаешь, что Эшборт приходится Сесилии дальним родственником?
“Проклятие, - выругался про себя Себастьян. - Трудно убивать родственника своей невестки!”
Эдвард продолжал смотрел на брата, и не получив никакого ответа, решительно заговорил:
- Он ухаживал за Викторией, и казалось, что она поощряет его. И однажды он сделал ей предложение. - Заметив, как напрягся Себастьян, Эдвард тихо добавил: - Но она отказала. Она отказывала всем, включая тех восьмерых потерявших голову глупцов, которые в первую же неделю старались добиться её.
Неожиданно Себастьян медленно обернулся к брату.
- Что ты хочешь этим сказать?
Глаза его теперь не горели. Они были тусклыми. И наполнеными безграничной болью. Эдвард с трудом сглотнул.
- Может то, что она получала предложения не того человека? Себастьян, жизнь не вечна. Виктория добрая, милая девушка. Она заслуживает счастья, как и ты. Ты ведь любишь её, а она любит тебя…
- Замолчи! - прохрипел Себастьян и резко отвернулся.
Боль резанула по сердцу. Он никогда не позволял себе думать о том, что она любит его, любит именной той любовью, которую он хотел от неё. Это было бы самым великим соблазном, перед которым он ни за что не смог бы устоять. И это было бы величайшей трагедией, если бы он обнаружил, что не прав, что она никогда не любила его.
- Почему ты не скажешь ей об этом? Почему не прекратишь ваши мучения?
Себастьян вцепился дрожащими пальцами в спинку кресла, превозмогая боль в сердце. Слова брата обжигали и мучили его с невероятной жестокостью. Никто не понимал его. И никому не следовало этого делать. Он был обречен гнить без Вики. Без её любви. Как она могла полюбить зануду, монстра? Скучного и непримечательного.
Эдвард с горечью понял, что разговор на этом закончен. Он всего лишь хотел поговорить с братом, но видел, что любое упоминание о Виктории переворачивало душу Себастьяна. Поставив бокал, Эдвард направился к двери, чтобы оставить брата одного. Себастьяну это было необходимо, потому что он должен был набраться сил и поговорить с Викторией.
- Да, пока я не забыл, - сказал он, глядя на поникшего Себастьяна. - Завтра в девять мы едем в министерство, чтобы ты принял свой титул. Будь готов.
Эдвард вышел и тихо прикрыл дверь, но даже этот незаметный звук отозвался болью во всем теле Себастьяна. Он опустил голову и зажмурился.
Он никогда не стремился получить титул, угодья или чин. Ему была нужна только Вики. Но оказалось что то, что он хотел больше всего, не так легко было дано обрести. Однако если он собирался добиться своего, ему следовало принять какое-то решение. Ведь без Вики жизнь была пустой и бессмысленной. Так было всегда.
Глава 13
В магазин мадам Гийяр в последнее время наведывалось всё меньше посетителей, потому что большинство из них разъехалось по своим загородным поместьям. Поэтому она несказанно обрадовалась приезду новых гостей. И пока у мадам Гийяр было больше свободного времени, она успела подготовить много новых платьев для взыскательных клиенток. И, немедля, она стала предлагать дамам самые лучшие наряды всевозможных фасонов и оттенков, которые могли удовлетворить любой искушённый вкус. Это было пиршество для глаз, но только не для Тори, которая с величайшим безразличием принимала участие в выборе платья.
Она не видела Себастьяна со вчерашнего возвращения с прогулки. Он ушёл к себе и так и не появился даже на ужине. Тори места себе не находила, тревожась за его самочувствие. Как он? Как его нога? Она не осмелилась спросить об этом у Эдварда, и не рискнула обратиться с вопросом к подруге. И Тори с ужасом боялась обнаружить, что своим недопустимым поведением окончательно оттолкнула его от себя. Мало того, что она была виновата во всех его несчастьях, в его ранениях, в его боли, так теперь, наверняка, заслужила его праведный гнев. Себастьян был не тем человеком, которого можно было бы дразнить.