Губы Вики сложились в такую захватывающую улыбку, что Себастьян снова вздрогнул. Господи, это было похоже на невыносимую пытку: видеть её улыбку, видеть её саму и не иметь возможности коснуться её! И что ещё хуже, она делала всё возможное, чтобы он сорвался.
- Много лет назад, когда я была маленькой, мы с твоим дядей условились звать друг друга особыми именами, - мягко ответила Вики, стараясь не смотреть на него.
При этом румянец по-прежнему алел у неё на щеках.
- Как интересно, - протянула любопытно Сьюзан. - А как зовёт вас дядя?
И в тишине комнаты раздался низкий, глубокий голос Себастьяна.
- Вики.
Она вздрогнула и посмотрела на него. Её глаза слегка потемнели и стали почти такими же, как в те минуты, когда он прерывал долгий поцелуй. Она выглядела так, будто он только что поцеловал её.
- И вам нравится ваше особое имя, мисс Тори? - не унималась Сьюзан.
Сердце Себастьяна замерло в груди, ожидая её ответа. Вики снова нежно улыбнулась ему и тихо ответила:
- Безумно.
Он вдруг резко вскочил на ноги, боясь, что совершит какую-нибудь глупость, свидетелем которой может стать невинный ребенок.
- Нам пора, - заявил он слегка охрипшим голосом.
Вики тоже поспешно поднялась. Глаза её расширились, будто её что-то тревожило. Ему вдруг подумалось, что она не хочет, чтобы он ушёл.
- Но… - Она обеспокоенно посмотрела на Сьюзан. - Солнышко, ты говорила, что я что-то забыла в карете… Что это?
Девочка повернулась к Себастьяну.
- Дядя, ты не дашь мне?
- Да, конечно - кивнул он, полез в карман сюртука и, достав блестящую вещицу, протянул малышке. - Вот.
Взяв из рук дяди предмет, Сьюзан вручила его Тори.
- Возьмите, - сказала она. - Думаю, вы уронили её вчера, когда выходили из кареты.
Обомлев, Вики смотрела на свой ридикюль, а потом так внезапно схватила её, будто это была не просто сумочка, а кусок огромного бриллианта. Будто в нем было нечто невероятно ценное. Себастьян нахмурился, изучающе глядя на неё, пытаясь понять по выражению её лица, что особенного было в обычном ридикюле.
В этот момент дверь гостиной открылась, и в комнату вошли дядя Вики и муж Кейт. Увидев последнего, Себастьян напрягся и выпрямил спину. Было в этом человеке что-то настораживающее, раздражающее, но в то же время он производил впечатление надежного человека. Недаром Кейт вышла за него замуж. Зная её, Себастьян допускал мысль о том, что Стоунхоп, возможно порядочный и хороший человек. Вот только когда не смотрел на Вики и не называл её “милой”.
Мистер Уинстед настоял на том, чтобы Себастьян побыл у них ещё на некоторое время и стал расспрашивать его о Лондоне, о новом доме и титуле. Себастьян отвечал, как мог, стараясь при этом не смотреть на Вики, которая сидела прямо напротив него, и иногда бросала на него такие невинно-обжигающие взгляды, что он начинал покрываться испариной. Он никак не мог сосредоточиться на теме разговора. Её близость так сильно действовала на него, что он чуть не уронил протянутую чашку кофе. И тогда стало более чем очевидно, что он слишком задержался. К тому же, не привыкшая столько болтать, Сьюзан почти засыпала, прислонившись к Вики.
Извинившись и решительно встав, он взял малышку на руки. Та доверчиво прильнула к дяде, положила свою светловолосую головку ему на плечо и неприлично зевнула. Себастьян в последний раз посмотрел на Вики, стараясь запомнить её такой невероятно светящейся и счастливой. Боже, он готов был унести с собой не только её образ! Он вышел из гостиной, ощущая тяжесть в груди. Сможет ли он когда-нибудь сделать так, чтобы она светилась рядом с ним? Сможет когда-нибудь сделать её счастливой, или его душа прогнила настолько, что он ни на что хорошее больше не был способен?
В этот момент в коридоре раздался голос Вики.
- Себастьян!
Он замер и обернулся, остановившись у парадных дверей. Зажав что-то в руке, она стремительно направлялась к нему.
- Вики? - забеспокоился он. - Что-то случилось?
-Нет, - ответила она, остановившись прямо перед ним, и к большому его удивлению мило покраснела. Её взгляд упал на почти спавшую Сьюзан. - Бедняжка, - тихо проговорила она, стараясь не тревожить ребёнка. - Кажется, мы сильно утомили её.
- Ничего страшного. Выспится и будет прежней неутомимой юлой.
Подняв голову, она вдруг пристально посмотрела на него. Улыбка сбежала с лица.
- Как твоя рана?
Он не сразу понял, о чём она говорит, но когда, приподняв руку, она с величайшей осторожностью коснулась его правого, раненого виска, у него защемило сердце.
- Всё уже давно зажило, - чуть охрипшим от волнения голосом ответил Себастьян. - Ты что-то хотела сказать мне?