- Я бы вернулся к тебе, - прошептал он ей на ухо, - даже если бы мне пришлось сражаться с целым миром.
Она ничего не ответила и едва могла дышать, захваченная в плен его руками. И замерла, когда, преодолев слои одежды, его пальцы коснулись её между ног. Себастьян застонал, ощутив её жар, её влагу и готовность принять его. И едва удержался себя от того, чтобы тут же войти в неё.
Проведя пальцем по потаённому месту, он снова прижался к её груди влажными губами, зажав между зубами коралловый сосок. Она вздрогнула и выгнула спину, хватая ртом воздух. Сделав ещё одно скольжение, он надавил пальцем на самый чувствительный бугорок. Вики глухо вскрикнула, почти задыхаясь, и закрыла глаза. Он стал медленно массировать её, одновременно лаская грудь, отмечая то, как желание медленно заполняет каждую клеточку её восхитительного тела, не оставляя места ни для чего. Она снова выгнула спину, цепляясь за его плечи. Господи, она была просто ослепительна в своей страсти! Именно такой он и представлял её. Он хотел, чтобы только его поцелую, только его прикосновения сводили её с ума.
Оторвавшись от груди и испытывая почти болезненное удовольствие от усилий сдержаться, Себастьян снова накрыл её губы своими, продолжая ласкать её между ног до тех пор, пока не понял, что больше не может ждать. Она была на грани, и он не хотел позволять ей без него ступить за неё. Они вместе должны были разделить чудо наслаждения.
Убрав руку, Себастьян накрыл её тело своим.
Она посмотрела на него своими затуманенными серебристыми глазами с такой нежностью и доверчивостью, что защемило в груди. Это было больше, чем он хотел. Это было больше того, что он заслуживал. Но Себастьян собирался взять от Вики всё, что она так щедро давала ему. И стремился дать ей то, что она только могла принять. Господи, он так сильно любил её, что болело сердце!
Неожиданно она подняла руки и потянулась к его сюртуку, с очевидным намерением раздеть его. Себастьян на секунду замер, вспомнив то, что было в библиотеке. Но, Боже, он ещё не был готов открыть ей свое изуродованное тело. Только не сейчас, только не сегодня. Он боялся причинить ей боль, но должен был снова остановить её. Как бы отчаянно он ни хотел прижиматься к её горячей коже своей, сейчас он просто не мог себе этого позволить.
Она как раз хотела расстегнуть его рубашку, когда он накрыл её руку своей и надтреснутым голосом молвил:
- Не сегодня, жизнь моя… - Глаза её вдруг потемнели от негодования. Боль готова была отобрать её у него. И тогда он глухо добавил: - Только не сегодня. Прошу…
Поцелуем он попытался смягчить её сердце. Мысленно он умолял её понять и принять его решение. И когда она полностью отдалась его поцелую, он поняла, что она сжалилась над ним. Разведя в сторону её ноги настолько, насколько это было необходимо, Себастьян прижался к ней и стал медленно входить в неё, ощущая её жар, её пульсацию. Она сомкнулась вокруг него, и он задохнулся от непереносимого удовольствия. И наконец, одним плавным движением вошёл в неё до самого конца, прорвав что-то.
А потом Себастьян застыл, поняв, что только что прервал очень важную для неё преграду. Преграду, которой не должно было быть по его соображениям. Великую ценность, которую она должна была очень давно отдать другому. Но она сберегла её. И отдала ему. Без единого слова.
На секунду страсть отошла в сторону. Она так часто дразнила его, так часто заявляла, что будет жить “полной жизнью”. Так часто провоцировала его, что он перестал замечать очевидное и стал верить в самое худшее.
“Меня никто не целовал после тебя. Как я могла позволить хоть кому-то стереть вкус твоего поцелуя?”
Себастьян вдруг захотел завыть от боли и раскаяния. Господи, как же он ошибался! Каким был слепцом! Он всегда думал, полагал, что она уже познала другого… А она!.. Он заглянул в её изумлённые, округлившиеся глаза. И когда она поняла, что впервые в жизни ощущает в себе присутствие мужчины, у него дрогнуло сердце.
- Вики, - пробормотал он, целуя ей губы, щеки, снова губы. - Жизнь моя, прости меня…
***
В его голосе звучало столько раскаяния, будто он сожалел о том, что только что сделал. Тори не могла поверить, что он мог не хотеть этого, мог сожалеть о том прекрасном, что происходило между ними сейчас. Господи, всё было в несколько раз пронзительнее и слаще, чем в прошлый раз в библиотеке. Она и забыла, какой он сильный, какие у него крепкие мышцы и широкие плечи. С какой чувственностью он мог исследовать её охваченное огнём тело. Целовать так страстно, что сердце готово было выпрыгнуть из груди.