Он хотел, чтобы она ушла, но вместо этого обнимал её так, будто от этого зависела вся его жизнь. Он просил её уйти, но на самом деле приходил от этой мысли в настоящий ужас. Теперь она знала это абсолютно точно. И внезапно Тори поняла, что, возможно, её объятия были нужны ему куда больше, чем его объятия ей. Следует помнить об этом, когда они снова встретятся. Нужно помнить об этом, чтобы в следующий раз найти в себе силы сломать преграды, которые постоянно возникали между ними.
Глава 15
Они тронулись в путь сразу после завтрака, чтобы успеть заехать в новый дом Себастьяна.
Тори забилась в самый дальний угол кареты и всем своим видом дала понять, чтобы её не вовлекали ни в один разговор. Сейчас она не могла думать ни о чём, изо всех сил пытаясь прогнать от себя даже свои собственные чувства. Но те неумолимо возвращались к ней и напоминали о том, что ей довелось пережить всего несколько часов назад.
Грудь продолжала ныть и болеть. Губы всё ещё хранили вкус его поцелуев, от которых сжималась душа. В его объятиях она позабыла обо всём на свете, и ей стало казаться, что можно изменить будущее, что прощение возможно. Но как же горько она ошибалась, ибо он припомнил ей её же собственные грехи в самый уязвимый для себя момент. Иначе, почему ещё он отпустил её?
Это было невыносимо. Тори хотелось кричать от боли и обиды. Это было нечестно. Он не имел права прогонять её. Если ему было плохо, он должен был позволить ей помочь ему. Боже, она хотела этого всем сердцем! И знала, что он хотел того же. Но всё же решил прогнать вместо того, чтобы прижать к своей груди и позволить им вместе справляться с трудностями. Что мешало ему открыться ей? Тори готова была разделить с ним любую боль, любую беду. Но только при условии, что он будет держать её при этом за руку.
- Через час мы будем уже в Соулгрейв-корте, - послышался голос Сесилии, которая обращалась ко всем. Но Тори понимала, что эти слова предназначались большую часть ей. Однако девушка никак не отреагировала. И Сесилия повернулась к Алекс. - Алекс, дорогая, тебе понравился Лондон?
Казалось, вопрос больше напугал Алекс, чем озадачил. Она вздрогнула и почему-то покраснела.
- Д-да, - неуверенно проговорила она, слишком сильно надавив на дужку очков, от чего те плотнее прижались к её переносице. - Лондон очень красивый город.
- Тебе нужно почаще бывать там, - уверенно заметила Сесилия, прижав к себе сонную Сьюзан. - Возможно, ты найдешь в городе человека, который полюбит тебя…
Алекс смутилась и отвернулась к окну, а её щеки запылали ещё ярче. Сесилия недоуменно посмотрела на неё, потом на Тори, удивляясь тому, какими странными иногда могут быть сестры Хадсон. Она не знала, почему Тори подавлена с самого утра, но если в её случае многое было понятно, то мечтательность и рассеянность Алекс в последнее время не поддавались объяснению. Если бы Сесилия не проводила с ней всё то время, что они были в Лондоне, она бы подумала, что Алекс уже встретила того человека, который вызвал в ней целую гамму чувств.
Вскоре они свернули на просёлочную дорогу, которая вела в Соулгрейв-корт. Вдоль дороги росли высокие вязы и сосны. Миновав кованные железные ворота, они въехали во владения поместья. Немного придя в себя, Тори стала разглядывать место, которое теперь принадлежало Себастьяну. Место, где он будет жить. Место, далёкое от Клифтон-холла.
Обогнув фонтан с херувимами, карета остановилась у подножья широкой лестницы, которая вела к тяжелым дубовым дверям. Медленно выйдя из кареты, Тори увидела красивое, большое здание из серого камня, с парадным фронтоном, расписанным образами греческих богов. Высокие окна отражали лучи дневного солнца, вызывая ощущение того, будто находишься в сказочной стране. Будто это было заколдованное место. И в этом большом четырехэтажном доме собирался жить её Себастьян. В доме, в котором никогда не будет её.
Он заслужил этот дом, с благодарностью к судьбе подумала Тори. Он заслужил все блага мира. Теперь у него было всё, о чём он только мечтал. Всё, кроме неё.
Грудь сдавила горькое чувство потери. Тори не видела его с самого утра и боялась представить, как в следующий раз он посмотрит на неё. И посмотрит ли вообще? Она знала всю тяжесть своей вины. Она готова была нести любое наказание за свои поступки, но она не была готова так легко отказаться от него. Если бы только он знал это…
Будто почувствовав её боль, он оказался в нескольких шагах от неё. Вздрогнув, Тори повернула к нему голову, с ужасом ожидая обнаружить презрение, ненависть или того хуже безразличие. Но то, что она увидела, заставило её глупое сердце заныть от безграничной любви к нему.
Он смотрел на неё почти так же как в тот миг, когда уложил её на ковёр нынче ночью и приник к её губам. Глаза его поблескивали, и было в них столько нежности и раскаяния, что у Тори защипало в глазах. Ей вдруг захотелось подойти к нему и встряхнуть его как следует. Как он может сначала отталкивать её, потом смотреть так, что сердце сжималось от отчаянной любви к нему? Как он мог прогнать её, а потом смотреть так, будто готов был упасть перед ней на колени?
Тори резко отвернулась, не в силах вынести его взгляд. Сейчас она не могла ничего сделать в окружении стольких людей, но когда им доведется снова остаться наедине, а в этом Тори даже не сомневалась, она больше ни за что на свете не позволит ему прогнать себя. Она сделает всё возможное, чтобы проникнуть под его броню и понять, наконец, что мешает им быть вместе. Он должен выслушать её.
***
Они побыли в Соулгрейв-корте всего один час и тронулись в путь, чтобы засветло добраться до дома. Однако когда они стали проезжать по деревенской дороге, это оказалось сделать намного труднеё, чем предполагалось. Почти вся деревня собралась на центральной площади, махая вилами и дубинками, и жители о чем-то яростно спорили, мешая карете проехать. Только этого им не хватало, раздраженно подумал Себастьян, натянув вожжи своего коня.
Все его нервы были на пределе. Он не спал всю ночь и горел лишь одним желанием, поскорее добраться до дома, свалиться в кровать и на пару секунд закрыть глаза. Но Себастьян боялся сделать это. Потому что неминуемо увидит образ златовласого ангела, который явился к нему нынче ночью.
Неудовлетворенное желание не давало покоя ни на секунду. От этого сводило мышцы, заставляло дрожать руки. С каким отчаянием он хотел её, с тем же отчаянием он не мог себе этого позволить. Она застала его врасплох, и он на время потерял голову.
У него сжималась всё внутри, когда он вспоминал влажные серебристые глаза, которые взирали на него в тот момент, когда он велел ей уйти. Себастьян видел, что она не хочет уходить. Если бы он мог остановить её! Если бы она знала, как нужна и дорога ему! Лучше бы откусить себе язык. Господи, как же он хотел, чтобы она вернулась! Себастьян был готов вырвать из груди собственное сердце, если бы это помогло. Он не хотел причинять ей боль, но она не понимала, что делала с ним. А он не должен был делать с ней то, что ему не следовало.
Он так боялся её отвращения! У него леденела душа, едва только он думал об этом.
Себастьян боялся того, что после случившегося она ни за что не захочет больше взглянуть на него. Возможно, своим отказом он навсегда потерял её. Глупец, а чего он ожидал?
Ему было так плохо, что он готов был убить кого-нибудь. Неужели она думала, что ему так легко отпускать её?
Но тот мимолетный взгляд, которым они обменялись перед его домом, был наполнен такой грустью, что у него сжалось сердце. Этот взгляд был отражением его собственных страхов и боли. Словно она старалась заглянуть ему в душу и понять, почему он сделал то, что сделал.