Было в её голосе ещё и столько злости и недовольства, что Себастьян невольно приподнял брови. Она была сердита на него? Но за что? Что он такого сделал? Он ведь даже ничего ещё не успел сделать…
И почему Вики была так уверена, что он в конюшне? Неожиданно Себастьян понял, что последний человек, который видел его перед уходом из дома, была его мать, которая ни за что на свете не стала бы скрывать от Вики его местонахождение. Бросив в сторону скребницу, он тихо выругался и вышел из стойла Адама, прикрыв дверь.
Посредине конюшни в лучах трёх фонарей, которые висели на деревянных балках, стояла Вики в своем умопомрачительном платье и ждала его. Услышав его шаги, она так резко повернулась к нему, что свободно ниспадающие на плечи золотистые локоны хлестнули её по лицу. У Себастьяна на миг перехватило дыхание от её захватывающей красоты. Господи, это платье, этот неприлично глубокий вырез, затянутая корсетом тонкая талия, нежные изгибы плеч и пылающие глаза! Она была похожа на сошедшую со страниц античной истории богиню неземной красоты.
И пока еле дыша, он смотрел на неё, Вики незаметно подошла к нему и с прежним гневом выпалила:
- Ты! Ты не посмеешь снова уехать вот так просто и без всяких объяснений!
Наконец, Себастьян немного пришёл в себя. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить бешеный стук своего сердца, он нахмурился и проговорил:
- Без каких объяснений?
Он всего лишь хотел узнать, о чём она говорит, но его слова произвели на неё совершенно непредсказуемый эффект. Они ещё больше разозлили её. Выпрямившись так, что вперед выступила её высокая грудь, она яростно бросила ему в лицо:
- Ты - трус! Слышишь меня? Ты самый настоящий трус!
И неожиданно для них обоих подняла руку и ударила его прямо в грудь. Себастьян ошеломлённо уставился на неё.
- Ты что такое творишь?
Она снова ударила его. Другой рукой. На этот раз чуть сильнее.
- Ты - трус, чёртов граф Соулгрейв! - звенящим голосом повторила она, тяжело дыша. И ещё раз ударила его, так, что Себастьян изумлённо попятился. - Ты даже не можешь подойти ко мне и сказать, что тебе не нравится, когда я танцую с другим. - Последовал ещё удар. - Когда я смеюсь с другим. - И ещё один удар, но теперь не такой уверенный. У неё дрожали руки. У неё дрожал голос. Но больше всего у неё дрожала нижняя губа. И, взглянув на него потемневшими серыми глазами, она хрипло добавила: - Когда я целуюсь с другим.
У него словно что-то лопнуло в груди от её последних слов. Полностью придя в себя, Себастьян схватил её за запястья, прижал их к тонкой талии и, резко притянув девушку к себе, заставил взглянуть на себя.
- Хватит! - прогремел он, глядя ей прямо в глаза. Не понимая, что происходит. С ней. С ним и его сердцем, когда она сделала своё откровенное признание. Он никогда прежде не видел её такой… почти несчастной. - Ты что, целовалась с тем сопляком?
Глаза её загорелись таким вызовом, когда она ответила, что Себастьян побоялся обнаружить, что она говорит правду.
- А какая тебе разница?
У него потемнело в глазах.
- Какая мне разница? - Почему ситуация напоминала ему их прошлые противостояния? То, от чего он так старательно пытался убежать и забыть. - Он действительно целовал тебя?
Ожидая ответа, Себастьян вдруг понял, что если она ответит утвердительно, он немедленно пойдет и прикончит того сукина сына, кем бы он ни приходился его отцу или даже самому королю.
- А если это правда, что ты сделаешь?
Почему в её голосе вместо провокации слышалась горечь?
- Целовал? - жёстко потребовал он, сжав челюсть и теряя терпение.
- Ты ведь уезжаешь, так что это ничего не изменит. Разве нет?
- Целовал?!
- Куда ты поедешь на этот раз? - глаза её предательски заблестели, голос дрогнул. - На флот? Дослужишься до адмирала?
- Целовал или нет?!
Терпение Себастьяна лопнуло. Он сжал её запястья так сильно, что она сдавленно застонала, а потом подняла к нему сове слегка бледное лицо и совсем тихо ответила:
- Да, он целовал меня. Теперь ты доволен?
Себастьян замер, не в силах дышать. В её речи не было бравады, не было кичливости или хвастовства, чего стоило ожидать от девушки, которая жаждет поцелуев любого мужчины. Все эти долгие годы он умирал от ревности, представляя, скольких мужчин, должно быть она перецеловала, пока он гнил на континенте. Ведь именно он мешал ей жить “полной жизнью”. Ему было мучительно больно верить в то, что она познала не только поцелуи мужчины. Даже в страшном сне боялся представать, что её касались руки другого.
И вот сейчас, глядя в эти серебристые глаза, он увидел отражение собственной боли, а не желание отомстить ему. Он видел её муку, и это так сильно подействовало на него, что он перестал дышать. Ком мешал ему говорить, но он пересилил себя и, ослабив хватку, Себастьян тихо произнёс то, что было так очевидно для них обоих:
- Ты лжешь, жизнь моя.
Она вздрогнула от его слов, губы слегка приоткрылись от изумления. И одинокая слезинка покатилась по щеке. У Себастьяна сдавило в груди, когда он, наконец, осознал, что она проиграла. Проиграла битву, которую вела с ним все эти долгие годы день за днем, с тех самых пор, как повстречала его.
- Я не… я не лгу… - чуть ли не шёпотом произнесла она, не понимая, что теперь сама прижимается к нему. Она стояла к нему так близко, что дышала с ним одним воздухом. Голос стал совсем хриплым, когда она добавила. - Он действительно целовал меня, прямо в губы… Языком!
Последнему слову предполагалось убить его наповал, но вместо этого Себастьян ощутил головокружительную легкость, видя её отчаянные попытки заставить его поверить в то, чего никогда не было. Вот только… Зачем она делала это?
Отпустив её руки, он с величайшей нежностью взял её лицо в свои ладони и стер большим пальцем мокрую дорожку слезы.
- Неужели? - прошептал он, ощущая тяжелые удары своего сердца. Склонив голову, он осторожно коснулся её губ. - Вот так?
Она ещё больше задрожала в его руках. Веки прикрыли влажные глаза, скрывая от него невысказанную боль. И неожиданно Себастьян с кристальной ясностью понял всё. И всё в миг встало на свои места.
Господи, ему стоило пройти пять лет ада, долгие часы одиночества и одна слезинка, чтобы понять, что она всегда провоцировала его только для того, чтобы заполучить его поцелуй. “Все его поцелуи!” Сердце его готово было перевернуться в груди. Глупышка! Касаться и целовать её - было его заветным желанием. Мечтой. Бредом. Агонией. Неужели она до сих пор не поняла этого?
И она говорила что-то о том, что он снова уходит.
“Что бы ты ни делал, ты должен вернуться ко мне, к нашему валуну. Обязательно”
Неужели она допускала малейшую мысль о том, что он снова способен оставить её и уехать? На какой-то флот?
Опустив голову чуть ниже, он прижался губами к отчаянно бьющейся жилке у неё на шеё, ощущая аромат её нежной кожи, зная, как она реагирует на подобные прикосновения.
- Или он целовал вот так?
Она издала неслышный стон и приподняла к нему свои руки.
- Д-да…
Ему не нужен был никакой флот. Ему не нужен был чин адмирала. Ни майора, ни царя, ни священника. Ему не нужен был никакой чин для того, чтобы любить её. И снова она не предприняла никакой попытки отстраниться от него. Себастьян вдруг вспомнил, что она никогда ни разу и не пыталась оттолкнуть его от себя. Это он отпускал её, это он прогонял её. А она наоборот, всегда тянулась к нему, льнула к нему. Боже, каким он был глупцом! И слепцом!
- А может вот так? - хрипло спросил он, опускаясь к приподнятому холмику, и коснулся губами верхней части её груди, ощущая небывалую лёгкость от того, что начинает на самом деле понимать все мотивы её поступков.
Вики вдруг вздрогнула, взяла его лицо в свои ладони и притянула его голову к себе.
Когда их глаза встретились, она едва слышно молвила:
- Не так он меня целовал.
- А как?
Она встала на цыпочки и коснулась своими дрожащими губами белой полоски шрама на его левом виске. И сказала то, что чуть не разбило ему сердце.