- Меня никто не целовал после тебя, - прошептала она и коснулась другого более свежего шрама на его правом виске, заставляя вместе с ней плакать и его сердце, когда ещё одна слезинка скатилась по щеке. - Как я могла позволить хоть кому-то стереть вкус твоего поцелуя?
Себастьян подумал, что у него сейчас разорвется сердце, так невыносимо было видеть её слезы и слышать слова, которые бередили ему душу. Обняв её покрепче, он прижал её к своему дрожащему телу и хрипло выдавил:
- Жизнь моя, не плачь…
Но это вызвал новый поток слез. Она прижалась к нему своим лбом и тихо спросила:
- Помнишь, как однажды ты спросил меня, больно ли мне?
Он едва мог дышать, когда кивнул, вспомнив день их встречи, когда Бонни свалил её на корни векового дерева.
- Да.
Сделав глубокий вдох, она погладила его по щеке.
- Я солгала тебе, - послышался её обличительный шепот. Она закрыла глаза и добавила: - Мне больно, безумно больно от того, что я столько лет живу без тебя. И мне больно от того, что ты можешь уйти. Особенно сейчас.
Вот сейчас его сердце должно было вдребезги разбиться о рёбра. Он так долго жиль с мыслью о том, что не нужен ей. Так долго хотел что-то значить для неё.
Себастьян застонал, чувствуя сверлящую боль в груди, и подняв голову, прижался к её губам, не в силах больше жить без неё. Без её голоса. Без её тепла. Без её губ.
- Вики, - выдохнул он с мукой, прижав её к себе почти до предела. - А помнишь, как я поверил тебе тогда?
Она с трудом кивнула:
- Д-да…
- Знаешь, почему я поверил тебе? - тяжело дыша, спросил он, умирая от любви к ней. Когда она медленно покачала головой, Себастьян глухо добавил: - Потому что мне было гораздо больнее. Потому что мне всегда больно, когда больно тебе. И мне больно от того, что ты думаешь, будто я могу уйти и жить где-то вдали от тебя. Будто я способен жить без тебя.
Она должна была понять, как сильно нужна ему. Она должна была знать, что нужна ему в этой и другой жизни. Себастьян не мог больше хранить в себе свои чувства, свою любовь, свои надежды. Господи, его Вики, его жизнь! Как она могла подумать, что он способен ещё раз оставить её и снова жить хоть бы минуту без неё? Кого бы в прошлом она ни целовала, что бы ни делала в его отсутствие, она всегда принадлежала ему. Всегда!
Он поцеловал её так крепко, что перехватило дыхание. И когда с непередаваемой нежностью и упоением она ответила ему, у Себастьяна зашумело в ушах. Он позабыл обо всем на свете, захваченный её нежными губами и дрожащими пальцами, которые поглаживали его лицо. И дыханием, которое почти обжигало.
Оторвавшись от её губ, он снова опустился к нежному изгибу её шеи, чувствуя, как знакомое напряжение завладевает его телом. Её близость опьяняла, давала небывалую силу и вместе с тем делала его самым беспомощным человеком. Её прикосновения заставляли дрожать каждый мускул, каждый нерв, когда она провела рукой по его плечу.
Его Виктория, его победа…
Неожиданно раздался её дрожащий шёпот, наполненный небывалым раскаянием:
- Прости меня, прости ради бога…
Он подумал, что она просит прощение за свою небольшую ложь. Если бы только она знала, что эта ложь спасла их обоих. Приподняв голову, Себастьян заглянул ей в глаза, умирая от желания зацеловать её до смерти, заставить её позабыть обо всём на свете.
- Мне нечего прощать.
- Нет, ты не понимаешь…
Он действительно ничего не хотел понимать и тут же вновь завладел её губами. И поцеловал её со всей своей неконтролируемой страстью, глубоко, почти болезненно. Она застонала и крепче обняла его.
И Себастьян не выдержал. Он не мог больше бороться с собой. Или её прикосновениями.
Желание такой силы овладело им, что отпустить её сейчас казалось хуже смерти. Поэтому, подхватив Вики на руки, он понёс её в угол конюшни, где лежало мягкое сено, опустил её на солому и лёг рядом с ней. Она даже не попыталась возразить, продолжая отвечать на его поцелуи так пылко, что он начинал на самом деле задыхаться. Сердце неистово стучало в груди. Одно её прикосновение, один поцелуй, и страсть невиданной силы готово было поглотить его.
Ему с трудом верилось, что это не сон. Что она рядом и готова принадлежать ему так, как только это возможно. О таком он даже не смел мечтать, но она обнимала его и хотела этого так, будто от этого зависела вся её жизнь. Будто она знала, что от этого зависит и его жизнь.
И ощущение реальности, сна - всё исчезло.
Остались он и она.
Боже, он готов был умереть от её нежности и страсти. Он готов был позволить ей всё, что угодно, лишь бы она не отнимала от него свои руки и губы. Мучительное наслаждение охватило всё его тело, когда Вики стала гладить его по спине. Себастьян вздрогнул и, оторвавшись от её губ, снова прижался к нежной шее, накрыв рукой манящий холмик. Она застонала на этот раз чуть громче и выгнула спину, закрыв глаза.
- Виктория, - прошептал он, накрывая и вжимаясь в её тело своим, желая поглотить её всю. Желая погрузиться в неё и раствориться в ней. Слишком долго он жил без неё. Слишком долго он жаждал её. - Вики…
Она снова застонала, обнимая его за шею, и теснеё прижала его голову к себе. Себастьян схватился за шнуровку платья и так сильно дернул её, что разорвал изысканное бельгийское кружево. Но это не вызвало в нем никакого сожаления, потому что настоящее сокровище скрывалось под слоями этой одежды. Он умирал от желания добраться до её плоти и обласкать её с ног до головы.
Желание так сильно затуманило сознание, что он боялся не справиться и потерять контроль над собой. Себастьян не мог допустить подобного. Он хотел насладиться каждой секундой, проведённой с ней. Хотел доставить ей не меньшее наслаждение. Хотел заставить их обоих почувствовать хоть немного вкус того счастья, которого оба были так долго лишены.
Вики не издала ни единого звука, даже когда он разорвал шнурки корсета и верхнюю часть нижней сорочки. Своим молчанием она не только поощряла его. Она смотрела на него своим глубоким взглядом, давая понять, что хочет этого не меньше его. Сердце Себастьяна готово было разорваться от любви к ней. Она даже не подозревала о том, что он был готов любить её вечно, всю жизнь. Душой и телом. Пусть никогда не ведала о том, что была смыслом всей его жизни.
- Себа… - выдохнула она.
Освободив округлую, мягкую грудь с розовыми сосками, Себастьян зачаровано посмотрел на неё, а потом медленно сжал холмик своей ладонью. Вики снова издала глухой стон и выгнула спину, охваченная почти такой же страстью, что душила его, он видел это. Потирая сосок до тех пор, пока он не набух, Себастьян сжал его пальцами и, нагнувшись, схватил губами другой сосок. Запустив пальцы ему в волосы, Вики снова произнесла его имя дрожащим шёпотом, распаляя его ещё больше, сводя с ума своими стонами.
Наслаждение густым потоком пронеслось в его венах. Жар охватил его всего. Тело дрожало, чресла горели. Себастьяну казалось, что страсть совсем скоро испепелит его. Её нежные поглаживания возбуждали и доводили его до исступления. Лаская её грудь, он прижался к ней бедрами, давая ей ощутить силу своего желания, и вновь услышал слабый стон.
Себастьян знал, что никогда не сможет посмотреть на мир прежними глазами и никогда больше не будет прежним, если однажды познает её. И как раз сейчас Себастьян собирался сделать именно это. Он настолько потерял голову, что собирался любить её прямо в конюшне, на свежей соломе!
Чуть придя в себя, он поднял голову и посмотрел на неё. Шпильки выпали из волос, золотистые локоны разметались, губы дрожали и покраснели от его поцелуев. Она дышала тяжело и прерывисто. Грудь её сверкала от влажных следов его губ. Господи, она была так пленительна, что он не мог оторвать от неё взгляд! И неожиданно она открыла глаза и посмотрела на него. В серебристых глубинах отражалось такое желание, такая нежность и страсть, что у Себастьяна во второй раз чуть не разбилось сердце.