— Иногда, живя с ними, мне тоже плакать хочется, — мужчина усмехнулся, а Эсми легко рассмеялась.
Одновременно Каллены обернулись к арке, ведшей в другую часть дома, откуда вышла Элис с Карролом на руках.
— В общем… Снова провал. Он вроде был спокоен, а потом вдруг закапризничал, — девушка виновато смотрела на родителей, не бросая попыток утихомирить ребенка. Жаль, бесполезно.
— Ничего, Элис, он просто еще маленький. Все маленькие плачут, — Карлайл подбадривающе улыбнулся ей, погладив по плечу, и осторожно взял на руки сына, сразу же удаляясь от яркого окна вглубь комнаты и нашептывая что-то малышу.
— А почему как-то раз он уснул на руках Эдварда? — задумчиво протянула Элис, и Эсми приобняла ее за плечи.
— Видимо, малыш был сильно измучен вашими развлечениями, — с улыбкой предположила она, с нежностью глядя на мужа, пытающегося из всех сил убаюкать кроху.
— Да, я тоже говорила ему, что это чистая случайность, а он… Как Эмметт, будь он неладен! Уперся в свое и гнет свою линию! Вот я бы прибила его, если бы у него Каррол на руках не спал, — ненавистно выпалила брюнетка, покусывая нервно губу.
— О, я уверена, когда-нибудь сынок и у тебя на ручках уснет. Не волнуйся, ему надо адаптироваться.
— Верно. Пойду и скажу им это! — Элис умчалась обратно, посылая ветерок по комнате.
Миссис Каллен улыбнулась, покачав головой с толикой безнадежности, и приблизилась неспеша к мужу, который, наконец, остановился, тихо покачивая на руках малыша.
— А глазки уже слипаются, — прошептала она, поправляя небольшое пушистое одеяльце, в которое недавно укутали ребенка. Эсми усмехнулась, целуя в щеку Карлайла, дотянувшись-таки. Ее в иной раз восхитили его абсолютно влюбленные глаза, которыми он смотрел на сына. В такие моменты внутри становилось тепло-тепло, а в животе кружили бабочки. Девушка была так счастлива, просто потому, что он был счастлив.
Мужчина, ощутив мимолетное прикосновение ее губ, взглянул на нее, словно только что проснулся. Он любяще поцеловал Эсми в лоб, возвращаясь глазами к малышу.
— Он уже засыпает, — согласно кивнул Карлайл, поглаживая светленькую головку.
— Конечно. Что еще от жизни нужно? На руках у всех побывал, поел, поплакал. Почему бы и не поспать? — бессмертная прильнула боком к мужу, не отрывая глаз от сына.
— Каррол обычно, когда капризничает, просто кричит, не плачет по-настоящему. А сегодня отчего-то заплакал. Глазки припухли и покраснели, — произнес беспокойно блондин, прижав теплый комочек ближе к себе.
— Маленький… Он, наверное, устает от всех, — Эсми провела пальцем по розовой щечке ребенка, и он с сонной вялостью попытался схватить ее за палец, но промахнулся. Девушка с улыбкой умиления поддалась ему, обожаемо целуя в лоб и шмыгающий носик. Следом она заботливо поправила чуть перекосившейся хлопковый комбинезончик, расстегнув одну кнопочку.
— Я так сильно люблю тебя, — тихо произнес Карлайл довольно-таки неожиданно для нее, отчего она резко взглянула на него. — И кажется, с каждым днем я люблю тебя все больше. По-моему, твоей нежности нет края.
— Спасибо, — тронутая до глубины души, прошептала рыжеволосая. — Я тоже очень сильно люблю тебя, мой родной.
Карлайл одной рукой притянул ее ближе, запечатляя поцелуй на мягких, всегда желанных губах. Девушка улыбнулась сквозь поцелуй, с обыкновенной любовью обнимая за талию. Следом она, словно сама была убаюкана, положила голову ему на грудь, удовлетворенно прикрывая глаза на мгновение.
— Все будет хорошо, Эсми, — так успокаивающе шепчет мужчина, с новой лаской касаясь ее виска. И улыбается, ощущая ее несмелый, но утвердительный кивок. Она тихо выдыхает, рисуя на его кофте неведомые узоры, и в следующее же мгновение накрывает его ладонь, трепетно поглаживающую по животику утихшего, но пока не смыкающего глаз малыша.
Супруги тихо рассмеялись, когда он так сладко зевнул, потягиваясь что есть мочи.
— Его нужно уже укладывать, — произнесла Эсми, протягивая руки, в которые в то же мгновение мужчина вложил теплый сверточек, согласно кивнув.
Спустя всего несколько минут Каллены уже стояли подле детской кроватки, с обожанием поглядывая на уснувшего наконец малыша, нарушающего тишину своим мерным сопением.
Разве не их это счастье: смотреть, как спит невинное, светлое чудо — такое неподдельно теплое и родное? Ему не страшны никакие угрозы.
========== Глава 4.1. Эсми. Весна в лесу ==========
***
Эсми никогда не могла подумать, что мысли, крутящиеся в ее голове, могут быть столь ощутимо пугающими. Пускай, даже если это было уже когда-нибудь, то не должно происходить здесь и сейчас; не тогда, когда она смотрит на самых дорогих мужчин в ее жизни. Внутри просыпалась какая-то обида на саму себя за то, что она не могла искренне соответствовать той семейной идиллии, что творилась вокруг. Все были счастливы, а она боялась. С грустью девушка осознавала, насколько крепко это неприятное чувство срослось с нею. Настолько, что она перестала замечать; а ведь, если вспомнить некоторые моменты жизни — будь они переломными или нет — она постоянно испытывала страх, который вытеснял веру в лучшее. Неужели, она была пессимистом до мозга костей, даже не подозревая об этом?
Почему-то выяснить это было страшно. Для всей семьи Эсми была необъятным ее сердцем, нежности и любви в котором не было края. Для всех она была той, кто даже в самой горестной и безнадежной ситуации будет верить в счастливый конец и вселять эту веру в остальных. Но то, что происходило сейчас, бессмертная не понимала. А может быть, это происходило всегда?
В штат Вашингтон наконец вернулась весна. Хотя март обычно трудно было отличить от зимнего месяца, в этом году сезон дождей начался рано, а Элис вообще сказала, что по ее видениям так будет продолжаться всегда. Видимо, наступали времена перемен в климате. Снега начинали таять, и в лесу можно было увидеть землю, поросшую одним из видов зеленого мха. Именно в этот период года в лесу преобладала особая атмосфера. Пахло свежестью и духовной свободой, а еще приятной тишиной. Однако, просыпаясь от морозного сна, лес постепенно наполнялся ненавязчивым пением первых птиц, хотя их редко можно было услышать сейчас. На самом деле, жить среди лесной чащи, бок-о-бок, можно сказать, с иной жизнью было вещью незаменимой, которую обожали все члены семьи без исключения. Лес стал хорошим местом для прогулок с Карролом, которому уже исполнилось четыре месяца.
Этот день был обычным из ряда всех дней. Эдвард, Элис и Джаспер были в школе в то время, как Розали с Эмметтом остались в доме, уставшие от бесконечных походов в школу. Тем более, что случится в этом чистилище в их отсутствие? Разве что, какой-нибудь очередной глупый человек спутает даты Второй Мировой войны и Великой Отечественной на истории США. Поэтому пара осталась в уюте домашнем сидеть у камина в обнимку и подбрасывать в очаг дровишки. Карлайл также никуда не ушел, так как в этот день он был не связан извечными дежурствами. В свой законный выходной он был дома вместе с женой и детьми.
Время уже перевалило за двенадцать дня, когда Каллены-старшие решили покинуть теплое жилище и выйти на воздух, ведь это был редкий раз, когда не шел дождь, а от прошедшего уже оставалась лишь легкая влажность. Конечно, небо с угрозой заволокли тучки, но было так светло, что была надежда на отсутствие ненастья. Эсми, задумавшись, однако, не о лучшем, стояла на деревянной террасе, открывающей вид на лес за домом. Она держала в руках небольшое пуховое одеяло Каррола, теплый чай в детской бутылочке и светло-желтую пустышку на случай чего. Ее взгляд был устремлен в начинающийся лес, куда вела одна из вытоптанных в снегу тропинок. Эсми была настолько погружена в свои невеселые мысли, что даже улыбка не касалась ее губ, когда она смотрела на мужа и сына, которые были увлечены своими легкомысленными делами. Каррол сидел на руках своего отца, крепко уцепившись за одежду, пока Карлайл рассказывал ему обо всем, что было вокруг, похоже, увлекшись своим объяснением даже больше малыша.
Наблюдая за их взаимодействием, Эсми даже не могла вообразит себе, каково будет потерять все это. Чем взрослее становился их сын, тем сильнее она боялась появления Вольтури. Они, практически, выступали в роли жрецов смерти, с приходом которых их жизни наступит конец. Несмотря на то, что Калленам было известно мало, и они не знали цель Вольтури, опасения Эсми становились все категоричнее и категоричнее. И если раньше она рассчитывала просто на разговор, который утрясет все недопонимания, то сейчас она полностью была уверена, что они сотрут их семью с лица земли, медленно и коварно уничтожая каждого сначала морально, а потом и физически. Девушка, словно параноик, видела угрозу везде и во всем, и, особенно, это касалось ее сына.