Машина Карлайла и Эсми, пожалуй, отставала от остальных на несколько миль, так как им пришлось совершать достаточно частые остановки, чтобы кормить Каррола или переодевать. На самом деле, супруги первоначально волновались насчет длинной дороги, однако, Каррол не капризничал так часто, как предполагалось, и в целом спокойно переносил дорогу, бодрствуя или посапывая в детском кресле на пассажирских сидениях. А чем меньше было его слез, тем больше нервов оставалось у родителей, которые нередко впадали в прострацию на протяжении пути. Матери, как и отцу, было крайне тяжело справиться с мыслью о скором расставании с собственным ребенком. И могло выйти так, что эти часы были их последними часами как с их сыном, так и существования на этом свете.
Эсми задумчиво глядела на погрязший в ночи лес, простирающийся за боковым окном Мерседеса. Почему-то в этом автомобиле она чувствовала своеобразную атмосферу, которую, казалось бы, не могло повторить ни одно место. В голову приходили пряные, карамельно-сладкие воспоминания совместных поездок на природу. Чаще всего это были какие-нибудь национальные парки, как, например, Йеллоустоун, где они с супругом провели незабываемую неделю уединенного кемпинга. Или же именитый Олимпик, расположенный вблизи Сиэтла. Все эти поездки совершались на этом автомобиле, и девушка могла вспомнить абсолютно любой разговор и ласку между ней и Карлайлом. Эсми улыбнулась, вспомнив, как год назад они ездили в больницу и впервые, на скане УЗИ, увидели их малыша, полные переживаний о его хрупкой жизни, что развивалась в бессмертном теле. Усмехнувшись, она чуть обернулась, чтобы увидеть умиротворенное лицо спящего сына, в руках которого был зажат небольшой плюшевый слон, но оттого такой любимый, подаренный Джаспером и Эдвардом. Эсми улыбнулась, неосознанно сжав ладонь любимого, и вернулась в прежнее положение.
Неужели все эти светлые и чистые воспоминания могут просто испортиться после этой поездки? Как же такое возможно? И как они могли это допустить? Эсми, по правде говоря, не обвиняла своего супруга в случившемся, как то настырно продолжал делать он, не внимая словам остальных. Ее вина ложилась на них обоих как на родителей этого чуда, которому придется теперь пережить что-то очень нехорошее. Девушка отчетливо понимала, какую боль ей предстояло испытать при расставании с сыном, возможно, навсегда. Но в гораздо большей степени она была убеждена в том, что с ним все будет хорошо. Конечно, она испытывала немеренный страх того, что что-то может пойти не по плану, что кто-то может оступиться на ровном месте и не суметь. Она, как и должно быть, боялась, но, проявляя в себе силу и веру, она пыталась ни на йоту не сомневаться в том, что все они делают правильно. И если два дня назад она имела страшные сомнения, то сейчас Эсми взяла себя в руки, твердо веря во все источники помощи.
В мыслях складывались десятки возможных разворотов событий, но во всех Каррол был в порядке. Он рос в семье, где его любили и готовы были в любую минуту защитить, поставить на правильный путь и не допустить какого-либо несчастья. Однако, Эсми так сложно было думать об этом. Как мать, она не могла представить себе, что не она будет рядом со своим ребенком и не она услышит от него первое слово или поможет сделать первые шаги. И Карлайла рядом не будет, что тоже не могло оставить ее равнодушной. И еще пугающая мысль застряла в чертогах разума: Каррол наверняка уже не вспомнит их через несколько лет, ведь сейчас он еще так мал… На душе скребли кошки, раздирая в клочья последние остатки сил и выдержки. Как же с этим можно смириться? Но, в противовес этому, девушка понимала, что это к лучшему, потому что их больше не будет рядом в одной из линий судьбы. И жить с болью в душе — это худшее, что могла себе представить Эсми, потому и всем сердцем не желала этого своему сыну.
Иногда она ловила себя на мысли, что думала так, будто бы Каррола уже не было с ними. На самом деле, она готовила себя к этому, но совсем не хотела проводить в этом мраке такие ценные мгновения, когда она могла почувствовать присутствие малыша не только в своем сердце.
— О чем ты задумалась? — Эсми повернула голову на голос мужа, найдя его выражение приятно расслабленным. — Ты улыбалась.
— Если серьезно, то ни о чем таком. Ничего интересного, просто мысли… — протянула рыжеволосая, сжимая его ладонь. Она помолчала немного, прежде чем произнести: — Я думала о том, что сейчас хорошие мгновения.
Озадаченный взгляд Карлайла коснулся ее до того, как он снова вернулся на дорогу.
— Я имею в виду то, что Каррол сейчас с нами. Это хорошо, правда ведь?
— Это замечательно, на самом деле, — он улыбнулся, взглянув на сына через зеркало заднего вида. — Серый слон упал.
Эсми вскинула брови, не ожидая таких слов, и обернулась, чтобы вернуть игрушку под бок малыша. Она вновь перевела взгляд на мужа.
— Это было мило со стороны мальчиков, — пробормотала любяще она.
— Подарок? — она кивнула. — Они умеют удивлять. Как так получилось, кстати, что эти двое купили его?
— Насколько мне известно из рассказов детей, пару недель назад девочки загорелись идеей что-нибудь подарить Карролу. Естественно, они взяли с собой в торговый центр мальчиков в целях сделать их носильщиками. Полдня они исследовали магазины, и в конечном итоге мнения Элис и Розали разделились, и все остальное время они спорили. И выгоды никакой не было, ведь Карролу они ничего не нашли…
— Почему они не купили каждый то, что захочет? — в легком смятении спросил Карлайл.
— Они хотели подарить что-то одно, от всех. Что-то особенное, что будет напоминать ему обо всех…
— Как две недели назад они могли предположить, что сейчас будет происходить такое?..
— Ах, нет, это никак не связано с… нашей поездкой, милый. Они не могли знать, это просто мысль, вот и все.
— Я понял. Извини, что перебил; продолжай, — мужчина кивнул, и Эсми продолжила историю.
— Короче говоря, девочки спорили, а дело стояло на месте. Все это порядком надоело остальным, и Эмметту поручили как-то прекращать их перепалку. А Джаспер с Эдвардом в это время зашли в первый попавшийся детский магазин и купили приглянувшегося слона. Собственно, слон всех и помирил. А Карролу просто понравился, вот и все, — Эсми улыбнулась.
— И как я раньше не узнал об этой истории, — Карлайл покачал головой и улыбнулся жене, нежно погладив ее по коленке.
— Наверное, ты вечно был на работе, — полушутя предположила Эсми и накрыла его ладонь своей, когда заметила его взгляд, полный вины и сожаления. — Кстати, насчет работы. Ты предупредил, что тебя не будет?
— Нет… У меня нет дежурств в ближайшие несколько дней, — слегка смущенно произнес он, отведя на секунду взгляд в сторону. Эсми нахмурилась и погладила его по плечу, всматриваясь несколько вопросительно в его глаза. — Я не сделал этого сейчас, однако…
— Что не сделал, дорогой? — ласково спросила девушка. Карлайл смягчился под ее взглядом, выдохнув.
— Когда мы прибудем в Денали, я планирую… позвонить в больницу Сиэтла и уволиться, — Эсми недоуменно вперилась взглядом в мужчину, а внутри все по-странному опасливо замерло. И он заметил, конечно же ее состояние. — К тому же нужно сказать, что причина в переезде.
— Карлайл… Это потому, что мы?.. — девушка не договорила, опустив напряженный взгляд.
— Да. Мы можем не вернуться. И я не хочу, чтобы ходили какие-либо слухи о нашем внезапном исчезновении.
Эсми поджала губы, прислушиваясь к урчанию двигателя, чтобы хоть как-то уйти от мыслей, которые навязчиво приходили в ее голову. Из легких вырвался тяжелый вздох, но внешне она оставалась неизменной, не выпуская чувств и эмоций наружу. Однако, внутри нарастала сокрушительная волна, зависшая прямо над ней и выжидающая подходящего момента, чтобы с грохотом рухнуть. Несколько минут они просто молчали. Но в какое-то мгновение их взгляды встретились, пытаясь передать друг другу что-то глубокое без слов. А минуты молчания превращались в часы.
Была глубокая ночь, когда они ехали через небольшой аляскинский городок Нортуэй, только-только пересеча границу с *США (прим. автора: под США подразумевается Аляска). Оба чувствовали, что нужно каким-то образом нарушить тишину и сломать ту стену, что встала между ними вследствие обоюдных переживаний. Но, как только Карлайл собрался начать разговор, с пассажирских сидений послышался плач, означающий пробуждение Каррола. Эсми несколько мгновений смотрела на мужа, словно все еще в ожидании его слов, но опомнилась-таки и обернулась, чтобы хоть немного успокоить сына. Однако, он был не намерен так легко сдаваться.