Не раз эта красивая миниатюрная женщина, всегда тщательно причесанная и накрашенная, несмотря на то что краски для лица доставались с неимоверным трудом, помышляла о самоубийстве. Для чего жить царице без короны, бессильной перед захватчиками? Только созерцание вечных звезд придавало ей сил жить дальше. Звездами сияли бессмертные души усопших фараонов, они проложили дорогу Закону, превозмогли сомнения и безнадежность. И Тетишери, обездоленная царица Египта, продолжала влачить безрадостное существование.
— Госпожа…
— Что случилось, Карис?
Голос управляющего дрогнул.
— Верховный страж просит принять его.
— Пусть он говорит с тобой, Карис.
— Верховный страж просит, чтобы вы приняли его с глазу на глаз.
— Отведи его в покой, отведенный для приемов.
Карис не сводил глаз с пустого трона.
— Госпожа… Вы мечтаете о том, чтобы…
Тетишери улыбнулась, но в улыбке сквозила грусть.
— Разумеется, нет, — ответила она.
— Если бы нами вновь правил фараон…
— И ты не помышляй об этом, Карис.
Царица медленно затворила двери тронного зала, обреченного на тишину и безлюдье.
— Прикажите, госпожа, и мы отмоем плиты пола, освежим настенные росписи, — тихим голосом предложил управляющий.
— В этом нет необходимости.
Вдовствующая царица проследовала на свою половину, села перед бронзовым зеркалом и возложила себе на голову золотую диадему, знак царского достоинства, которая до нее украшала столько царственных супруг фараонов. Не так давно ее прислужница посягнула на драгоценность царского дома, попытавшись ее украсть. Тетишери ограничилась тем, что удалила прислужницу из дворца.
Царица маленького городка Фивы неукоснительно блюла свой сан. По счастью, у нее сохранилось несколько парадных одеяний, которые она берегла. Тети выбрала розовое платье из тонкого льна и обула позолоченные сандалии. Свою власть она могла поддержать только соблюдением придворного ритуала, он один мог внушить верховному стражу, что она по-прежнему властвует, хоть страна ее и невелика. Но, собираясь в покой для приемов, царица на миг вообразила себе, что захолустная провинция Фивы — могучий Египет, и ей предстоит беседа с тем, кто в самом деле отвечает в нем за порядок.
Пораженный великолепием Тетишери, верховный страж заговорил не сразу.
— Госпожа…
— Что побудило тебя потревожить нас?
— Очень важное дело, госпожа. Дело необыкновенной важности.
— Оно касается безопасности Фив?
— Боюсь, что касается. Ваша дочь…
Царица побледнела.
— Ты разыскал ее?
— Не я, а хранители границы.
— Она… жива?
— Жива, госпожа. И я бы сказал, что нельзя быть живее. Хранитель границы был ранен в руку кинжалом царевны.
— Кинжалом? Ты лжешь!
— Так написано в официальном донесении. Царевна Яххотеп пыталась убить моего подчиненного, который собирался остановить ее. Она пребывала в таком неистовстве, что он был вынужден позвать себе на помощь других стражей.
У Тетишери больно сжалось сердце.
— Яххотеп были нанесены увечья?
— Нет, госпожа, царевна сразу же назвала себя. Поначалу стражи не поверили ей, но яростный гнев царевны поколебал их неверие. Побоявшись совершить ошибку, они решили связать ее и препроводить ко мне.
— Надеюсь, недоразумение благополучно разрешилось?
— Боюсь, что нет, госпожа.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу сказать, что ваша дочь без всяких сомнений собиралась оставить землю Фив, чтобы отправиться к гиксосам.
— Ты осмеливаешься…
— Стража и я, верховный страж, обвиняем царевну Яххотеп в измене. Высокий ранг царевны требует особого судебного разбирательства, и суд должен быть созван немедленно.
— Ты понимаешь, чего ты просишь?
— Смертной казни, — победоносно заявил верховный страж, и глаза у него радостно блеснули. — Мы должны соблюдать Закон. Если не преподать благого урока, в стране начнется повальное бегство.
Тетишери готова была упасть в обморок, но усилием воли удержалась на ногах.
— Ты лжешь, и преднамеренно! Быть такого не может!
— Случившееся говорит само за себя, госпожа.
— Я хочу видеть свою дочь.
— Успокойтесь, госпожа, мы допрашивали царевну со всей почтительностью.
— Ив чем же призналась Яххотеп?