Она аккуратно налила воды в крышку от термоса и поднесла к ворону:
– Как вы там пьёте, чёрт вас побрал!
Птица воротила голову то в лево, то в право. Лика раздражённо выдохнула:
– О-ой, всё !
И поставила подобие поилки в уголок.
– Это же не отрава! Я пытаюсь тебе помочь вообще-то!
Тот, словно понимая человеческий язык, глянул на недовольную девчонку и той отчего-то показалось, что он обижен.
– Ладно, прости. – сказала она, закатывая глаза.
Тогда птица клюнула воду несколько раз и подняла голову с трудом сглатывая.
– Серьёзно? Я чокнулась!
Ангелика схватила телефон. В комнате раздались гудки. Шелест перьев заставил Лику обернуться:
– Тебе страшно? – она выключила громкую связь и положила телефон между ухом и плечом.
– Алё, Дядь Гриш? А что едят вороны?
– Лика? Ушла что ли куда-то?
– Нет, с чего ты взял?
– Так ты мне сверху звонишь? Ну, ты даёшь, лень-матушка...
– Она самая.
– Ну, так это самое... Дак, ты спустись! Я уже всё приготовил.
Ангелика проворчала что-то невнятное, сбросила звонок и потащилась на первый этаж. Не успела она дойти, как с кухни раздался мамин визг:
– Уберите это отсюда!!! Уберите!
Лика забегает и видит маму, которая тыкает пальцем в закрытую кастрюлю:
– Уберите. Это. Немедленно.
Рука потянулась к металлической крышке и в комнате остался только топот убегающей мамы.
– Мышь?!
Откуда-то с улицы послышались выкрики:
– Это для пернатого!
– Почему в моей кастрюле?!
Весь вечер Ангелика провела, ухаживая за своим новым питомцем. Мышь поселилась в этой же коробке:
– Твой ужин! – сказала она новому соседу и легла спать.
Ночью птица немного ожила и даже попыталась перелететь через коробку, чем разбудила Лику.
– Дурной. – пробубнила она и засунула обратно повисшего на краю ворона. Слабое крыло не позволило ему взлететь.
Утром Лика проснулась от хриплого карканья. Ворон уже сидел, а не лежал. Девушка улыбнулась и поняла, что в душе у неё что-то, да изменилось. Может быть, этот пернатый пациент и не такой уж и плохой сюрприз. «Интересно, а у него есть душа?» – подумала она и взяла его на руки:
– Ты быстро выздоравливаешь, молодец.
Они вышли на балкон и увидели, как над деревней повис густой туман. Он медленно поднимался пышными клубками вверх и растворялся в пустоте, наполненной солнечным светом. Пахло свежестью и сырой хвоей, которую сбросил с еловых веток ночной дождь. Тихо и нежно просыпались бутоны бордовых пионов. Кристально прозрачные капли скатывались одна за другой с бархатистых лепестков.
День предвещал много кропотливой работы. Раненая птица, несмотря на улучшение, нуждалась в уходе. Ангелика натянула рукав свитера на запястье и провела по скамье, собрав всю скопившуюся воду на её поверхности. Довольно усевшись на сырую доску, девушка настрочила десяток сообщений подруге о том, как проведёт эти и возможно последующие сутки. Ворон на её коленях стал ворочаться, а потом и вовсе спрыгивать.
– Придётся вернуть тебя обратно, красавчик.
С первого этажа повеяло ароматным жаренным беконом. Лика поёжилась, поразмышляла ещё некоторое время и не удержавшись, поплелась на кухню.
Так проходил день за днём. Пока одним утром...
– Доброе утро! Ты меня сегодня не будил. Эй... – она подошла к гнезду, – Ты чего?
Птица не реагировала, её тело обмякло. Ангелика схватила коробку и со всех ног помчалась к Дяде Грише.
– Что с ним?! Всё же нормально было?!
– Не кричи, сейчас глянем. – Он начал осмотр и через минуту сказал: – Дыхания нет. Что он ел вчера?
– Только то, что ты давал.
– Иди пока что... позже позову.
Сопротивляться племянница не стала, молча отправилась прочь. Через час Дядя Гриша вышел и тут с магазина вернулись мама и Тима:
– Мы мороженое купили! – воскликнул радостно брат. Женщина стала разбирать пакет с продуктами:
– А вы чего такие кислые?
Гнетущая тишина обрушилась на Ангелику. Мужчина поник и отрицательно покачал головой. Девушка вскочила с табуретки, ворвалась в спальню Дяди и забрала гнездо с вороном.
Заперев дверь своей спальни на ключ изнутри, она вернула на место птицу. Так словно та ещё жива. А потом со злости толкнула платяной шкаф. Тот пошатнулся, громыхая деревянными вешалками и пристукивая тяжёлыми дверцами. Упав на кровать лицом вниз, девушка закричала изо всех сил, в надежде, что пуховая подушка впитает в себя всё накопившиеся. Девушка долго прислушивалась: «Вдруг он всё-таки начнёт дышать». Продолжала лежать и будто бы нарочно не давала себе вдохнуть, даже когда воздух совсем был на исходе. Она не хотя оторвала тело от скрипящей пружинами кровати. Посмотрела на себя в зеркало: лицо изрядно покраснело, глаза слезились. Как бы ей не хотелось дать полноценную свободу эмоциям, она не сделает этого на зло себе. Поэтому не одна слезинка так и не скатилась по её щекам. В отражении за спиной она разглядела птицу, вспомнила, как та усердно пыталась встать, но дрожащие лапы не позволяли ей этого сделать. Как чёрные глазки, то бегали, то щурились, а то и жмурились, показывая на сколько больно и тяжело переносятся чужие прикосновения. По этим бездонным озёрам Ангелика понимала всё. И старалась делать для него самое лучшее.