Лисандра пожала плечами.
Эти танцующие божки все время предсказывали разную чепуху. Слушать их было так же бесполезно, как пытаться в журчании ручья обнаружить логический смысл.
Видимо, божок как-то угадал ее мысли. Его красивое, густо намазанное ароматическим кремом лицо исказилось, изо рта вырвалось шипение, которому могла позавидовать и королевская кобра.
– Ты мне не веришь?
«Все, надоело, – решила Лисандра. – Пора это прекратить».
– Конечно, не верю, – призналась она. – С каких это веников я должна верить каждому обратившему на меня внимание бродячему шуту?
– Скоро ты убедишься, что я прав, – зловеще усмехнулся танцующий божок. – Очень скоро.
Он изящно развернулся и пошел прочь, пританцовывая и напевая какую-то песенку.
«Жалкий фигляр, – подумала вампирша. – Подумаешь – предсказатель. Да такие, как это, пророчества я могу делать по сто штук на дню».
Она фыркнула и, пожав плечами, двинулась в противоположную сторону. Еще раз встречаться с танцующим божком у нее не было ни малейшего желания. Вдруг тому взбредет в голову еще что-нибудь предсказать?
Конечно, в предсказания Лисандра не верила, но слегка их побаивалась. Она считала, что предсказания – что-то вроде колдовства, И глупое предсказание способно повлиять на судьбу. Безусловно, совсем немного, но частенько для того, чтобы случилось несчастье, не хватает сущей малости.
Она зябко передернула плечами. Прах побери! И угораздило же ее встретить этого проклятого танцующего божка. Вот кретин. Иначе не скажешь.
И вообще, имело смысл отдохнуть, посидеть на какой-нибудь скамеечке.
Она прошла еще с квартал и обнаружила небольшой. тенистый и совершенно пустынный садик. Ну да, эти глупые горожане настолько обеспокоены своими якобы неотложными делами, что им даже некогда посидеть на скамейке и подумать о том, правильно ли они живут. А вот если бы они задумались...
«Стоп, стоп, – сказала себе Лисандра. – Давай-ка для начала разберись в собственных делах. А о горожанах подумаешь потом. Если останется время».
Она уселась на первую же попавшуюся скамейку, вольготно откинулась на ее спинку и попыталась поглядеть на солнце. Амулет был хорош, но все же недостаточно. По крайней мере глаза у нее заболели.
Хотя, возможно, так и должно было быть. По правде сказать, за три сотни лет она напрочь забыла, каково это – смотреть на солнце.
«Итак, – подумала вампирша. – Все прекрасно и просто удивительно. Сбылось то, о чем ты и мечтать не смела. Ты можешь расхаживать днем, охотиться и, может быть даже, когда-нибудь привыкнешь смотреть на солнце. Почему же у тебя, голубушки, так тяжело на душе? Из-за дурацкого предсказания?»
Маленькая птичка с забавным голубым хохолком уселась в метре от нее на землю и стала поспешно склевывать рассыпанные кем-то хлебные крошки.
Лисандра взглянула на нее и довольно хмыкнула. Вид у птахи был презабавный.
«Что же тебя так гнетет? – снова спросила она себя. – Чем ты недовольна?»
Недовольна? Ну конечно.
Лисандра вдруг осознала, что этот проклятый амулет пробил брешь в ее защите, в той броне, которой она окружала себя все три сотни лет, с тех пор как она стала вампиром.
Тогда, первый раз попробовав человеческую кровь, она сказала себе, что происшедшая с ней метаморфоза сделала ее высшим существом. Она твердила себе день за днем, годы и годы, что эти жалкие людишки не более чем бараны, скот, созданный для удовлетворения ее потребностей.
Она выше, а значит, может делать с ними все, что ее душа пожелает. И это будет только правильно, хотя бы потому, что жизнь людская коротка и ничтожна. И не будет большой беды, если она оборвется лет на пять раньше, а то и на десять. Какая, собственно, разница?
Она настолько в этом уверилась, что до сего момента даже не пыталась объяснить себе некоторые поступки, странные с точки зрения любого вампира. А сейчас объяснила. И пришла в ужас. Еще бы!
Получалось, что та глухая стена, та могучая защита, которой она себя окружила, уже давно дала трещину. И эта трещина со временем расширялась и расширялась, пока, наконец, не превратилась в пролом. А сквозь этот пролом вырвались желания, о которых она до поры до времени вроде бы и не подозревала.
Желания!
Она вдруг поняла, что страстно, до боли хотя бы на несколько часов мечтает стать обыкновенным человеком, обыкновенной женщиной.
Забыть о безумных ночах, наполненных кровью и насилием. Стереть из своей памяти дни и дни полусна-полубодрствования в гробу, наполненные глухой тоской и несбыточными мечтами, а также настороженным ожиданием того, кто откроет ее убежище и придет, чтобы пронзить ее сердце осиновым колом.