Но всё же мне страшно.
Страшно, что ты забыл. Что живёшь, будто меня никогда не было. Что не думаешь. Не вспоминаешь.
Что всё, что оставило во мне след, для тебя — просто пройденный эпизод.
Я эгоистична, я знаю. Я говорю, что хочу для тебя счастья — и это правда. Но где-то в самой глубине мне хочется, чтобы ты не мог забыть. Чтобы если у меня остался только ты, то и у тебя — осталась только я.
Мне хочется, чтобы никто другой не прикасался к тому, что было у нас. Чтобы никто не смеялся с тобой так же, как смеялась я. Чтобы твои пальцы помнили тепло моей кожи. Это глупо. Обидно даже самой себе признавать. Но я всё ещё держусь за то, что нас связывало. И не хочу, чтобы кто-то чужой когда-либо осмелился войти туда. В твоё. В моё. В наше.
Скоро снова осень. И я снова её люблю. Осень не стала другой после твоего ухода. Она всё та же — гниющая, липкая, промозглая. С ветром, который пронизывает до костей, с запахом мокрых листьев и тяжёлым небом. Но теперь я люблю её — именно такой. Потому что именно такую осень показал мне ты. Не золотую, не тёплую — а раненую, живую, настоящую. Ты был в ней. В каждом её слое.
Моя осень — это ты. И сколько бы лет ни прошло, осень — всё равно ты.
_______________________________________________________________________________________
Иногда я думаю, что легче было бы, если бы она меня ненавидела. Тогда всё хотя бы имело бы форму — что-то острое, понятное. Но вместо этого — пустота. Она не злится. Не плачет. Просто отходит в сторону, шаг за шагом, как будто я сам попросил её уйти.
Но я не просил. Я просто испугался.
Смешно, да? Весь такой взрослый, весь из себя "знающий, чего хочет", а внутри — мальчишка, который боится. Боится, что если приблизится — обожжётся. Что если признается — всё разрушит. А разрушил я и без признаний.
Я видел, как она смеялась с подругами, как позволяла им быть рядом, как обнимала их без страха. А мне — нет. Мне она больше не писала ночью. Не спрашивала, как я. Не подходила первой. И я не знал, чем это заслужил. Может, своей неуверенностью? Своей мягкостью? Слишком ли долго я ждал? Или — слишком поздно решился?
Я тогда уже был с другой. С той, что казалась правильной. Той, с кем можно строить будущее. Я сам себе повторял это: "ты выбрал. будь честен." Но честность — она не такая простая, когда в голове один человек, а в сердце — двое.
Когда мы только начали общаться, всё было легко. Я не ждал от неё ничего. И, наверное, именно поэтому мне было с ней так спокойно. Она слушала так, как будто замирала внутри, чтобы не упустить ни слова. А я, впервые за долгое время, перестал бояться говорить.
С ней было по-настоящему. Не весело — не в этом дело. Просто по-настоящему. Без поз, без роли. Я даже не сразу понял, насколько она для меня важна. Мы сидели рядом в те длинные вечера, когда ничего не происходило, и этого было достаточно. Иногда она говорила странные, полусонные вещи — как будто специально хотела, чтобы я их запомнил. Иногда молчала — и в этом молчании я чувствовал себя нужным.
Она первой узнала о моих страхах, о боли, о том, чего я никогда не рассказывал другим. Я доверял ей больше, чем кому бы то ни было. И в этом доверии что-то начало меняться. Вроде бы мы были друзьями. Но я начал ждать её сообщений. Ждать взгляда. Начал замолкать, когда она говорила о других. Начал ревновать, хотя не имел на это права.
И когда я понял, что влюблён — было поздно. Уже была она. Другая. Та, с которой, казалось, всё складывается правильно. Без боли, без путаницы, без страха. И я — трус — выбрал правильную.
Я рассказал ей — той, кто был рядом с самого начала — про новую знакомую. Ждал, что она отреагирует. Что скажет: "не глупи". Что даст хоть намёк. Хоть какую-то зацепку, которая позволила бы мне остаться. Но она только посмотрела на меня и... поддержала.
Я тогда подумал: значит, ей всё равно. Значит, я один вкладываю в это что-то большее. А потом оказалось — не всё равно.
Иногда я думал — она всё понимает. Эти взгляды, это "случайное" касание плеча, её "ну ты же сам всё знаешь" с полуулыбкой. Я говорил что-то глупое, она смотрела на меня чуть дольше обычного, и в этом взгляде было что-то такое, от чего хотелось сжать кулаки, отвернуться, замолчать. Потому что если остаться — можно утонуть.
Флирт? Да. Но не обычный — не тот, которым кидаются на вечеринках. Это было что-то тонкое, почти домашнее. Как будто она разрешала себе быть чуть более откровенной, чем с другими, но никогда — слишком. Всё было на грани. И именно эта грань дразнила. Сжигала.