С подругой мы стали говорить тише. Реже. Словно боялись сказать что-то не то. Я видел, как она улыбается — но не так, как раньше. Теперь в её взгляде было что-то испуганное. Словно она ждала, что я уйду.
Я не хотел уходить. Я хотел быть с ней. Я мечтал об этом. Но всё стало... не таким. Мы были рядом, но будто разделены чем-то.
Я не мог понять — это я разрушил всё в себе, или между нами что-то изначально было построено не на том.
Может, влечение не выдерживает реальности.
Может, мы оба ошиблись, думая, что станем спасением друг для друга.
Иногда я смотрел на неё и чувствовал: люблю. Так сильно, что горит внутри. А иногда — что не понимаю, кто она, и зачем мы сделали это друг с другом.
Мы обнялись — и оба упали.
И чем крепче я держал её, тем больнее было.
Словно всё, что мы скрывали в дружбе, не выдержало, когда стало любовью.
И всё пошло на перекосяк.
И поздно было что-то чинить.
Я не сразу понял, что ревную.
Сначала это было просто ощущение — будто между нами встала тень.
Она смеялась с подругами, обнимала их, делилась чем-то, что мне не говорила.
И я стоял рядом — как будто никто.
Я знал: у неё были друзья, своя жизнь. Она ничего не обещала. Мы не называли это вслух.
Но я уже жил, будто она моя. Только моя.
Мне не нравилось, как свободно она себя вела — будто ничего не изменилось.
А для меня изменилось всё.
Она держала дистанцию, когда мы оставались вдвоём. А с другими была открытая, живая.
Это ранило.
Рядом со мной она будто надевала броню. А я мечтал, чтобы сняла.
Иногда я ждал её взгляда. Просто взгляда — как подтверждения, что я нужен.
А она смеялась в компании, обнимала кого-то, называла «солнышком» — и не меня.
И внутри поднималась волна. Горькая. Жгучая.
Я не хотел её делить.
«Если ты со мной, — думал я, — ты должна быть только со мной».
И моя ревность жила в тени — тихо, но разрушительно.
Я не говорил. Просто отдалялся. Становился грубее, сдержаннее, обижался молча. И она чувствовала это. И тоже уходила в себя. И мы оба делали вид, что всё в порядке, хотя всё шло ко дну.
Я хотел, чтобы она принадлежала мне. А она — никому не принадлежала. И это сводило меня с ума.
Я не ожидал, что всё закончится вот так — спокойно, почти по-доброму.
«Давай возьмём паузу» — ты сказала это так мягко, будто гладила меня по щеке перед расстрелом.
А я молчал. Потому что не знал, как реагировать. Потому что внутри всё сжалось в ком. Потому что я знал — это не пауза. Это конец.
Мне хотелось ударить. Не тебя — себя. Словами. Грязными, острыми. Сделать себе, и тем самым и тебе, больно. Зачем — не знаю. Может, хотел, чтобы и ты почувствовала то же, что я.
— Надеюсь, ты не будешь резаться…
Я сказал это. Я.
И в ту же секунду захотел исчезнуть.
Ты вздрогнула. Я видел, как твои плечи сжались, как потухли глаза. Я знал, куда бил.
И всё равно ударил.
Потом было мерзко. Настолько, что стошнило. Я стоял перед раковиной и смотрел, как из меня выходит весь яд. Хотел стереть этот момент. Словно он — не часть меня. Но он был.
Я ведь тебя любил.
И люблю.
Но в тот момент — ненавидел. За то, что ты такая сильная. Что ты уходишь, не крича. Что говоришь «пауза», а не «убирайся». За то, что ты свободна, а я — нет.
И я был жалок.
Я это знал.
Каждый раз, когда я видел тебя на учебе — ты просто сидела, слушала лекцию, делала записи — мне становилось невыносимо. Потому что ты была рядом, но больше не моя.
Я смотрел на тебя, на твои пальцы, на волосы, на то, как ты закусываешь губу, когда в чём-то сосредоточена, — и чувствовал, как сгораю изнутри.
Потому что знал: это больше не моё.
Я больше не имею права.
Я сам всё испортил.
И знаешь, что страшнее всего?
Ты всё ещё родная.
А я — чужой.
Я не смог сказать это сам.
У меня не хватило смелости. Ни на то, чтобы попросить, ни на то, чтобы посмотреть тебе в глаза. Я попросил друга. Просто передать тебе, мол, если получится, верни кольцо. Глупо, неловко. Так, будто я просил вернуть зарядку, а не кусок сердца.
Он не сказал, как ты отреагировала. Только кивнул и ушёл. А я сидел в аудитории, будто ничего не произошло, будто внутри не крутился узел.
Ты пришла позже, почти под конец пары. Спокойная. Чужая.
Ты ничего не сказала.
Просто подошла к моему столу, положила кольцо рядом с тетрадью — аккуратно, медленно, как будто боялась разбудить во мне что-то — и ушла. Ни взгляда. Ни улыбки. Ни капли сожаления. Только тишина и твой уходящий силуэт, растворяющийся за дверью. И я — остался сидеть, не двигаясь. Только смотрел на это чёртово кольцо.