Юлиана с всхлипом отскочила от падающего за её спиной Ползуна, в чьём глазу торчал кинжал с узким клинком.
Рука Алека бессильно упала. Командир Всадников Смерти спокойно вытянулся на плитах — с той же вернувшейся на губы насмешливой улыбкой. Насколько он мог соображать в этом состоянии, пришло время отдохнуть. И с лёгкой душой он закрыл глаза.
13.
Эрик.
Размышляя, с чего бы начать рассказ о море, Эрик вдруг подумал, что он и Велимир похожи на путников из старой притчи. Те долго шли и устали, а до конца пути ещё далеко. И тогда один предложил: "А давай сначала я тебя понесу, а потом ты меня? И не заметим, как дойдём". Другой поразился: "Мы оба устали, а ты хочешь, чтобы мы несли друг друга?!" Но первый улыбнулся: "Сначала я расскажу тебе историю, а потом — ты мне". Они и вправду не заметили, как за увлекательными рассказами дошли до дому.
Одна из особенностей варварской души Эрика — его сильная восприимчивость к движениям дикой природы. Мальчишка рядом — именно такое движение. Велимир привык укрываться за каменными стенами, привык к почитанию, но, судя по характеру, он может и готов меняться. Как дерево, сбросившее листья, но после поры зимней спячки вновь зеленеющее, едва пригрето солнцем. Как прирученный львёнок, который весело играет во дворе, но который, возвращённый в родные места, начинает с боем занимать своё место под солнцем. Такому мальчишке Эрик мог рассказать многое.
И всё же кое-что он утаил. Варварская хитрость и насторожённость не прирученного цивилизацией зверя подсказывали: от змея, громадной волной текущего рядом, буквально в шаге от них, может исходить опасность, и лучше ему многого не знать. Да и возможному будущему повелителю Ползунов рассказывать ли о том, как племя Чёрного Медведя жило, до поры до времени кормясь охотой на дикого зверя и от возделанной земли? Нет, не стоит. Как не стоит говорить о том, что варвары превратились в организованную бандитскую орду, оттого что, вдруг оказалось, племя живёт на спорном клочке земли между двумя королевствами. Три года попытки двух деревень, сжигаемых и выстраиваемых наново, выжить привели племя к логичному выводу: не желаешь принадлежать ни тому, ни другому царьку, — лучше стать кочевниками. Ненадолго, но попробовали жить такой жизнью. И однажды наткнулись на край, тихий и величественный: каменистая равнина с редкими лесистыми островками мягко и постепенно спускалась к холодному морю. Племя, так и не привыкшее к кочёвкам, огляделось, и старейшины решили: быть по сему — строимся и живём здесь. Соседи — далеко; властители на землю бесплодную да на народ непокорный не зарились; пиратов отвадили быстро. И — построились. А обжившись, обнаружили, что лучшее ремесло для мужчины, которому покровительствует Чёрный Медведь, — война.
Море тоже тянуло. Эрик часами мог сидеть на берегу — тихо ли на море, шторм ли бушует… Пристало как-то торговое судёнышко к их берегу. Варвары купца не тронули. Военную добычу обменяли на нужные в хозяйстве вещи. Вот тогда-то Терье и уговорил Эрика с оказией посетить богатый торговый город Стератум на южном побережье.
Десятка воинов купец, может, и не взял бы, но двоим — обрадовался. Своей охраны нет, только моряцкая команда… Трое суток судёнышко бороздило ужасающую Эрика бездну, от которой дух захватывало. Трое суток без сна из боязни не увидеть главного, хотя что именно главное — и не знал. Терье-то как на палубу корабля взошёл, так и валялся в нижнем помещении в обнимку с винным бочонком, подаренным купцом на двоих. Эрик к бочонку не притрагивался — равнодушен к бражке: что есть она, что нет — всё равно. Он всё старался понять: почему так — совершенная пустыня из воды и неба, а глаз отдохнуть не отпускает!
В первую же ночь, едва вздремнул, разбудили. Опасливо косясь на храпящего Терье, тёмная фигура, чуть видная в тусклом свете из коридора, шёпотом позвала:
— Господин Эрик!..
Варвар сомкнул пальцы вокруг рукояти меча ещё до оклика. Человека не узнал, а тот торопливо сказал, замахав пустыми руками:
— Рулевой велел будить. Сказал — ругаться не будете.
Хмыкнув, Эрик пошёл вслед за посланным юнцом. Судя по последним словам, опасности не ожидалось.
Уже на палубе варвар понял, почему рулевой велел звать его. Судёнышко стояло без движения, почти не качаясь на ленивых волнах. Ночная смена гребцов сидела, затаившись, словно людей и не было. Слева — крутейшие высокие скалы. Близко к одной из них, прячась в чёрной тени, и встало судно. Впереди, где серо-мраморное морское полотно упирается в тёмно-синий мерцающий бархат неба, играли два морских дракона — два гигантских змея с прозрачно-ребристыми крыльями в верхней части. Они взмывали в небо — изогнувшись, ныряли в волны; гонялись друг за другом; застывали против друг друга, словно отражения.