— Хватит думать! — рявкнул я так, что "чародеи" подскочили от неожиданности. — Ищите свои знаки и читайте! Эта дыра бездонна! Спасайте нас и спасайтесь сами!
Я наткнулся на взгляд Дракона. Он пристально смотрел на меня.
— Да чёрт бы тебя подрал! — зарычал я. — Ты-то можешь спастись один или прихватить кого-то из друзей, но один из двоих всё равно погибнет! Кого ты выберешь?! Найдёшь ли среди них того, кто тебе потом ни разу не напомнит, что была возможность, которой ты не воспользовался?! И что от тебя всего лишь требовалось прочитать то, что можешь читать, пусть даже не понимая смысла! Читай!
Бродир опустился на колени и накрыл ладонями плиту перед собой. Вокруг пальцев почти сразу появилось сияние — белое, пушистое, как от огня. Дракон откачнулся, убрав ладони, и даже я увидел странные, совершенно не похожие на привычные буквы знаки. Все замерли. Сидя на коленях, Бродир заговорил, часто запинаясь и останавливаясь. Странная речь заворожила всех, кто оказался рядом. Мы понимали, что эти странные, неведомого значения слова призваны остановить приближение пропасти, и воспринимали их как произносимое вслух заклинание. Торжественные слова звучали в мёртвой тишине, мягко обвевая моё сердце удивительной музыкой покоя. Я чувствовал, как разжимается железно сжатый кулак, как медленно, но опадают приподнятые в напряжении плечи.
Ахнула леди Астри, повернувшись к краю пропасти, и закрыла рот ладошкой.
Мы оборачивались, оборачивались… И не верили… В это трудно поверить. Или обманывали глаза, или на наших глазах происходило чудо: край пропасти, ближний к нам, будто смазался, и от него к противоположной стене протянулась над пропастью прозрачно-сероватая льдина, по которой бегали огоньки от наших факелов — во всяком случае, именно так утверждало наше зрение.
Бродир, не обращая внимания на наш порыв, продолжал читать. И льдина крепла — видимая прозрачность уходила.
Я первым подошёл к странному покрытию и потрогал его мечом. Звук отдался такой, будто меч наткнулся на дерево…
— Идите, — монотонно сказал Бродир, не отрываясь от знаков, и снова принялся за чтение — он читал по строкам.
— А ты? — вырвалось у меня.
— Он догонит, — ответила Юлиана. — Главное — вывести всех.
Она не закончила, почему вывести всех — главное, но я понял: случись так, что "льдина" после нашего ухода пропадёт, Дракон сможет пролететь над бездной. Лишь бы не на глазах у Всадников. Итак, леди тоже знала, кто на самом деле эти "чародеи".
— Всадники… Идём за мной.
Я с замиранием сердца ступил на "льдину". Она выдержала. Прочная, как камень. Шаг, другой… Сделав ещё несколько, я покосился назад: осторожно наступая на странное покрытие, Всадники шли за мной. Под ногами ничего не дрожало, не прогибалось, и, коротко помолившись, я уверенно (как не чувствовал себя) зашагал к противоположной стене с дверью наружу. И слышал за собой шаг моих воинов.
25.
Эрик.
Глаза болели так, словно в них бросили горсть пыли. А в горле першило, будто вместо вина наглотался уксуса и закусил пересоленной сушёной рыбой.
Эрик открыл глаза и зажмурился: свет бил мощным потоком. Но ведь не жарко, не тепло. Он не на солнцепёке. Варвар снова осторожно открыл глаза. Не надо было жмуриться: колючки немедленно впились в веки. Наконец он справился с неприятными ощущениями, расслабился — и жжение прекратилось.
Тишина. Где это он?
Вспомнил. Покои, куда их завели с мальчишкой. Каннибальское убийство девушки, которая даже не соображала, что с нею.
Потолок. Варвар осторожно скосился, морщась. Ничего не увидел. Только стены, обтянутые богатыми тканями. Та же комната. Где же мальчишка?
Медленно приподнялся на локтях — и не удержался от стона: боль ударила в голову, как бьёт копьё точно в шлем. Чёрный Медведь, что же это с ним происходит? Неужели что-то выпало из памяти? Вновь опустившись на ковёр (нащупал — сообразил, где лежит), Эрик попытался сквозь всё усиливающуюся боль вспомнить, что ещё произошло, кроме убийства. Да, всё правильно. Он хотел прикончить клыкастых красавцев, пирующих на убитой девушке. Он бросился к ним — и провал в памяти.
— Эрик…
Шёпот справа. Кто-то взял его за руку и всхлипнул.
Эрик мягко сел. И оказался вровень с Велимиром, стоящим рядом на коленях. Мальчишка плакал. И, судя по всему, слезами ненависти.
Варвар огляделся. Короткая скамья как была, так и осталась в комнате, изуродованное тело девушки скрыла та самая странная ряса. Впрочем, теперь-то ничего странного в чёрно-красном одеянии не было: два цвета призваны спрятать кровь… Девушка лежала у ножек скамьи бесформенной кучей тряпья. Эрик с подавленным вздохом отвернулся от неё — и дыхание снова перехватило: у двери неподвижно лежала ещё одна куча чёрно-красного цвета. От первой её отличала постепенно расплывающаяся вокруг лужа крови.