Она была его, чтобы убить.
У него не было бы другого выхода.
ГЛАВА
45
P
етра бежала через лагерь, ее окружение сливалось в одно связное пятно. Ее прежний гнев и чувство обиды исчезли, сменившись одной единственной, сжимающей сердце эмоцией: отчаянием.
Мимо нее прошел окровавленный и избитый воин с повязкой на одном глазу.
— Где это?! — закричала она, впиваясь пальцами в его бицепсы. — Где лазарет?!
Солдат осмотрел ее своим незамутненным глазом, зеленые крапинки в котором выделялись среди серой массы, как плавающие клочки мха. Глядя на нее с серьезным выражением лица, которое, казалось, длилось целую вечность, он ткнул подбородком в ту сторону, откуда пришел.
Она отпустила его, разум наполнился ужасающими образами некоего светловолосого воина, падающего на землю и захваченного по меньшей мере дюжиной злобных демонов. Ноги сами понесли ее через тиросский лагерь, мимо толпы раненых солдат, получающих медицинскую помощь.
Кулак Петры сжался вокруг ближайшего врача, дергая его за руку до тех пор, пока у мужчины не осталось выбора, кроме как посмотреть на нее. — Где лейтенант Фендергар? — спросила она, едва способная сохранять спокойствие, ее нервы были на грани срыва, поскольку мужчина намеренно игнорировал ее и продолжал латать своего пациента.
Ее гнев усилился, и она дернула его назад, заставляя бросить то, что он делал.
— Я знаю, что ты, блядь, слышал меня, — прорычала она сквозь стиснутые зубы, не заботясь о том, что ведет себя как стерва по отношению к тому, кто всего лишь выполняет свою работу. Ей нужно было найти Акселя, увидеть собственными глазами, что он действительно здоров. — Где лейтенант Фендергар?!
Доктор пробормотал что-то неразборчивое себе под нос, скорее всего проклиная Петру за ее дерзость, затем быстро добавил: — Вон там, сразу за дверью, — прежде чем указать на ближайшую палатку, менее чем в двадцати футах, и бросился обратно к своему раненому пациенту.
Как только последнее слово слетело с его губ, пара медсестер вышли из упомянутой палатки с серьезными лицами и в одежде, покрытой таким количеством крови, что казалось, будто они купались в алой жидкости.
Петра бросилась к ним, внезапное ужасное чувство охватило ее, когда она впитала в себя их торжественный вид. — Лейтенант, — начала она, горло пересохло, и она не могла сглотнуть, опасаясь того, что лежало за этими пологами палатки. — Где он? Мне нужно его увидеть. Пожалуйста.
Женщины обменялись взглядами, затем, не встречаясь с отчаянным взглядом Петры, открыли полог палатки, пропуская ее внутрь.
— Я знаю, это очень трудно, — сказала Петре ближайшая девушка с большими карими глазами, схватив ее за бицепс как раз в тот момент, когда она собиралась пройти, и, наконец, посмотрев на нее глазами, полными печали. — Но это война. А на войне такие вещи неизбежны. Поторопитесь, нам нужно расчистить место для следующего.
Это чувство неловкости усилилось, когда женщина с волосами цвета воронова крыла отпустила ее, и ее слова дошли до Петры, и яма изнуряющего страха открылась в Петре, когда она вошла в тускло освещенное замкнутое пространство. Тени окутали ее, когда пологи палатки закрылись за ней, и она позволила глазам привыкнуть к недостатку света.
На плоской поверхности слева от нее стояли бутылочки с лекарствами разных размеров и множество инструментов, а с горизонтального стержня, расположенного над длинным деревянным столом, свисали бинты и полоски ткани.
В самом дальнем правом углу горел огонь, над которым висел небольшой котелок, наполненный кипящей водой.
Глаза Петры обшарили каждый дюйм пространства, пока, наконец, не остановились на приподнятом столе.
И тело, лежащее поверх него.
— Нет.
Ее сердце остановилось.
У нее перехватило дыхание, когда она посмотрела вперед.
— Нет, нет… нет… — Это прозвучало как шепот. Ее тело похолодело и было неспособно пошевелиться, сделать что-либо, кроме как стоять в потрясенном молчании.
Рука Петры метнулась к груди, ногти впились в ее броню, когда она попыталась пробиться сквозь нее, перезапустить этот предательский орган, который отказывался работать. Который отказывался биться в обычном темпе. Этот жалкий, бесполезный орган, который предавал ее снова и снова, заставляя влюбляться в единственного мужчину, в которого она не имела права влюбляться. Единственный мужчина, который медленно проскользнул за ее непроницаемые стены и поселился в покоях ее сердца.
Единственный мужчина, которого, она знала, она никогда не сможет заполучить.