— Все в порядке, — тихо ответила она, затем прочистила горло, придав голосу твердость и трижды проверив, что ее мысленные блоки на месте. Как бы сильно это ни причиняло ей боль и вызывало тошноту в животе, она не могла позволить ему прочитать ее мысли. — Меня ничто не беспокоит, ничего, кроме Апофиса, этой войны и того, как мы собираемся победить его.
— Дуна—
Раздались крики, оборвавшие его на полуслове. Внутри у нее все сжалось, сердце забилось с бешеной скоростью, по мере того как приближался последний час.
Они вдвоем остались стоять, скрестив взгляды, и миллион невысказанных слов пронесся между ними.
Скажи ему!
Она поморщилась, ненавидя себя за то, что солгала ему.
Нет!
Да! Он заслуживает знать!
Внутри нее шла внутренняя битва, требующая, чтобы она призналась Каталу в правде, но другая, более крупная часть удерживала ее, словно опасаясь последствий такого малодушного поступка. Потому что именно так это и было бы — поступок человека, слишком напуганного, чтобы в одиночку столкнуться со своей трагической судьбой. Паразит, который скорее выроет яму в чужом счастье и заразит их собственным несчастьем, чем в одиночку преодолеет трудности и таким же образом столкнется с последствиями.
Она никогда не была трусихой.
Сейчас она бы тоже ею не была.
И все же, как она ни старалась, прощальные слова не сорвались с ее губ. Не издав ни звука, она собралась с духом, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце и попрощаться с потрясающим мужчиной перед ней и другой половиной своей души.
Она не могла этого сделать. Не могла видеть боль в его глазах, когда она разрушила его мечты, поэтому вместо этого с ее предательских губ сорвалось очень серьезное: — Пойдем, убьем несколько демонов, муженек.
Катал дернул ее назад, обхватив сильными руками и уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, держась за нее всем, что у него было. — Блядь, я так сильно люблю тебя, Дуна. Так, так, сильно. Так. Блядь. СИЛЬНО. Я… — Он поперхнулся воздухом, голос дрожал, и ее ненависть к себе усилилась. — Мне нужно, чтобы с тобой все было в порядке. Мне нужно знать, что с тобой все будет в порядке. Мне нужно, чтобы ты доверяла мне, чтобы я оберегал тебя. Я всегда буду оберегать тебя, Дуна. Ты понимаешь меня? Всегда. От всего. От каждого. Ты должна мне поверить. ПОЖАЛУЙСТА, поверь мне. Что бы это ни было, я оберегу тебя, маленькое чудовище. Моя прекрасная, драгоценная маленькая половинка. Просто никогда не сомневайся во мне.
И я бы сделала то же самое для тебя.
Она прижалась губами к его губам, в последний раз. Вдыхала аромат его кожи и виски, пока он не поглотил ее. Наполняя легкие и молясь, как дура, чтобы ей удалось унести его запах с собой в пустоту смерти. Умоляя космос, Судьбу, Нкоси, его самого, оказать ей эту маленькую милость, этот крошечный, крошечный, драгоценный подарок, который она могла бы сохранить для себя.
Но она знала, что этого не может быть.
Оттолкнувшись от него, Дуна еще на мгновение задержала взгляд на Святом Принце, затем, не сказав больше ни слова, она взобралась на Шаха. Секундой позже они были в воздухе, летя над бескрайними равнинами, которые теперь снова наполнились демонами, а за ее спиной парило море свирепых грифонов.
Тьма потянулась к ней. Зовя ее. Насмехаясь над ней. Издеваясь над ее неспособностью изменить свою судьбу и жить полноценной жизнью. Смеясь ей в лицо над ее беспомощностью. Зная, что каким бы ни был исход войны, она уже победила ее.
Неестественные, неправильные формы вырывались из черных облаков, сливаясь с землей, их количество было настолько велико, что ни у кого не могло быть сомнений в том, что Апофис намеревался уничтожить всю человеческую расу одним мощным ударом. Ему надоело валять дурака.
По счастливой случайности — и она тоже.
Тиросская армия хлынула на поле боя под ней, и раздался звон металла, когда две стороны столкнулись.
Когда столкнулись человек и демон.
Крылатые мерзости возникли из ниоткуда, встретив бессмертную армию лицом к лицу, и Шах увернулся от них, ища то единственное существо, смерть которого принесет мир для всех, но его нигде не было видно.
Три армии столкнулись, Тирос захлестнул врага подобно мстительному приливу. Подобно могучему молоту, они безостановочно били по демонам, и грудь Дуны вздулась, когда она увидела Генерала в самом начале, пронзающего их своим обсидиановым мечом, словно сделанным из бумаги.