Дуна прильнула к нему, затем, укусив Катала за плечо, оставила свой собственный след на его плоти. — И я заявляю на тебя права, — сказала она, задыхаясь, лакая его кровь и обвивая руками его мощную шею, слезы экстаза текли по ее лицу, — как на мою вечную пару. Моего мужа. — Улыбка. — Моего короля.
Он вышел, наблюдая, как его семя вытекает из его богини, прежде чем погрузить свой все еще возбужденный член обратно в ее трепещущее влагалище, блаженно целуя ее, как изголодавшийся мужчина. Не в силах оставаться в стороне. Сопротивляться. Прожить еще секунду, не находясь внутри ее небесного тепла.
Она выдохнула его имя, словно в знак поклонения, и обвилась вокруг него всем телом, уткнувшись лицом в изгиб его шеи.
Проклиная восхитительное ощущение, его руки скользнули под нее и обхватили, притягивая ее невозможно близко к себе и прижимая ее потное тело к своему, пока он овладевал ее ртом и трахал ее красиво и медленно. Так медленно, так нежно, с такой любовью, ударяя головкой своего толстого члена по ее лону каждый раз, чувствуя ее бархатистые мягкие стенки вокруг себя, весь его член плавает в их объединенной сперме, сводя его с ума от отчаяния чувствовать, как ее киска сжимается на нем снова, и снова, и снова.
— Дуна, — прохрипел он, целуя ее. — Моя прекрасная, прекрасная Дуна.
Святой Принц поклонялся своей паре, своей жене, всему на свете, своим ртом, своим языком, своими руками, придавая ей форму себя, своих губ и члена, не позволяя ей ни минуты отдыха или передышки от натиска ощущений, вытягивая из нее оргазм за мучительным оргазмом, пока измученное, перевозбужденное тело Дуны не рухнуло в его объятия. Но он все еще продолжал двигаться, не в силах вырваться. Его всепоглощающая жажда к ней не позволяла ему остановиться ни на мгновение.
Теперь она была связана с ним.
К его божественной крови и самому существованию.
И никто, ни его брат, ни Судьба, никогда не смогут отнять ее у него.
Если бы он только знал, как сильно он ошибался.
ГЛАВА
3
Э
дан Вилкас стоял, прислонившись к внешней стене аптеки Мейлиса в Скифии, ожидая появления лейтенанта Руна Брайана. Они последовали за стариком Тобиасом в его текстильную лавку, ту самую, чей дом располагался прямо над тем местом, где, по слухам, он жил вдвоем со своей женой.
Быстро опустилась ночь и помешала любому дальнейшему расследованию этого дела, которым Эдан, возможно, был бы склонен заняться, если бы у них было больше дневного света. И вот они были вынуждены вернуться в другой раз.
Другими словами, сегодня.
— Послушай своего дядю, тыковка, — пропищал Рун с порога, когда его внушительная фигура материализовалась снаружи. — Постарайся не доставлять ему слишком много хлопот. — Он обернулся как раз в тот момент, когда до Эдана донесся звук закрывающейся двери. — Ваше Высочество, — сказал Рун, явно удивленный. — Я не знал, что вы уже здесь. Вам следовало зайти.
— Все в порядке, лейтенант, я предпочитаю свежий воздух. — Он натянул подбитый мехом капюшон на свои темные кудри как раз в тот момент, когда снегопад начал набирать скорость. — Давай покончим с этим.
Они шли молча, осматривая улицы в поисках любой подозрительной активности. Несмотря на то, что был полдень и середина рабочей недели, вокруг было не так уж много людей. Как будто снежная буря разогнала заблудшие души обратно в тепло и безопасность их домов. Или, возможно, дело было в большом количестве вооруженных воинов, стоящих на страже — усиленная мера предосторожности, предписанная самим Генералом в их нынешних напряженных отношениях с Ниссой.
Показался двухэтажный дом в стиле коттеджа, круглая висячая вывеска с иголкой и ниткой, почти невидимая из-за окружающего их белого шквала. Яркий желтый свет мерцал за тонированными стеклами окон, выдавая присутствие его обитателей.
— Следуй моему примеру, — проворчал Эдан себе под подбородок как раз перед тем, как его пальцы обхватили латунную ручку и, надавив на нее, вошли в текстильную лавку.
Длинный ряд полок от пола до потолка тянулся по всей длине стены перед ними, в то время как перед ним стоял такой же удлиненный массивный стол. Множество свернутых разноцветных тканей были сложены друг на друга, их концы торчали за деревянные края. Невысокий, коренастый мужчина лет под семьдесят в круглых очках и с лысеющей головой стоял за столом, наблюдая за ними с легким подозрением.
— Добрый день, джентльмены, — сказал Тобиас, приветствуя их в голосе, хриплом от возраста и долгого употребления табака. — Чем я могу быть полезен?