Алые глаза отразили ее взгляд, ни один из них не сбился с ритма. Он ударил ее, потом еще раз, заставляя отступить, и ее нога соскользнула.
Ее оружие со звоном упало на землю.
Пальцы схватили ее за нагрудник прежде, чем она успела упасть, и Апофис отвел свой меч, готовый нанести смертельный удар, но затем произошло самое странное: он остановился на полпути, его зловещий клинок застыл в воздухе.
Страдальческое выражение исказило черты его лица, словно в глубокой агонии — и пара знакомых турмалиновых глаз сверкнула сквозь дымку, остановившись на ней на самое короткое мгновение.
— Прости меня, — раздался ровный голос Мадира. — Это был не я. — Тот ровный голос, который она обожала когда-то давно. Под который она однажды заснула. Это было ее безопасным убежищем все те годы назад, до того, как он вырвал это самое безопасное убежище у нее из-под ног. И превратил его в кошмар наяву.
Смятение охватило ее изнутри.
Дуна смотрела, потеряв дар речи и ошеломленная, в то время как узнаваемое лицо Мадира наблюдало за ней всего в нескольких дюймах от нее. Исчезла отвратительная маска Бога-Змея и гротескные демонические черты его лица. Наследный принц Ниссы стоял перед ней, произнося слова, которые заставили ее усомниться во всем.
Он поморщился, внутри него шла внутренняя битва. — Убей его, — сказал он сквозь стиснутые зубы, — Ты должна будешь сделать это, когда я отпущу тебя и Апофис снова завладеет моим телом и разумом. Я не смогу долго продержаться.
Пальцы коснулись ее щеки, но чувства отвращения не возникло. Вместо этого ее сердце наполнила печаль.
— Не грусти, маленький воин. Я никогда не заслуживал тебя, а ты… Ты все равно всегда был слишком хорош для меня. Я любил тебя больше жизни и эгоистично хотел, чтобы частичка тебя осталась только для меня, но слишком поздно я осознал свою ошибку. — Его глаза смягчились, он печально наблюдал за ней. — Птицы не могут летать в клетке, даже если эта клетка сделана из золота и мрамора. Я покину этот ад с миром, зная, что ты выжила и что ты наконец нашла свое счастье. Даже если это будет рядом с каким-то другим мужчиной.
Его голубые глаза вспыхнули еще раз, прежде чем в них просочился оттенок крови и снова взял верх. Пока не осталось ничего, кроме этого алого взгляда.
— Ты потерпела неудачу, дитя богов, — прошипел Апофис, рыча ей в лицо. — Теперь твоя очередь умирать.
Пальцы Дуны сомкнулись на оружии, ее сила гудела под кожей. — Да? Что ж, очень жаль, что тебя не будет рядом, чтобы увидеть, как это произойдет.
Вокруг них взорвался свет. Ее меч взметнулся —
И она тут же отрубила голову Богу-Змею.
Его крики наполнили воздух, когда его демоническая сущность начала вытекать из обезглавленного трупа Мадира. Женщина с длинными обсидиановыми локонами материализовалась перед ней, ее желтое платье развевалось, как будто жило своей собственной жизнью.
Загадочная улыбка изогнула ее неземные губы. — Ты в долгу передо мной всей жизнью. Я пришла забрать долг.
И Дуна улыбнулась в ответ. — Я готова.
И вонзила клинок ей в сердце.
Мучительная боль пронзила всю ее грудь, руки, ноги, когда блуждающий дух Апофиса был засосан в нее, и Дуна рухнула на землю. Боль распространялась по всему ее организму, пока не превратилась в один непрерывный колотящийся шар агонии.
Пока это не превратилось в полное оцепенение.
Безмятежные воды окутывали ее, пока она лежала неподвижно, рукоять меча торчала у нее из груди, жизнь утекала из нее. Глаза широко открыты и смотрят в черное небо. Наблюдая за завихрениями и провалами облаков, тех самых, которые, казалось, застыли вместе с остальным миром.
Слабый пульсирующий гул наполнил ее уши, как будто она находилась под водой.
Дум.
Да-дум.
Дум.
Да-дум.
И она поняла, что это были последние удары ее сердца.
Острая боль в груди заставила ее хватать ртом воздух. И она захрипела. Сглатывая, напрягаясь. Задыхаясь.
Паника взяла верх, перекрывая все и заставляя включиться ее инстинкт выживания.
Вот только… было слишком поздно.
Ее судьба уже была решена.
Озноб пробежал по ее конечностям, заставляя ее похолодеть. Дрожь сотрясала ее тело, заставляя ее дрожать. На протяжении всего этого в ее голове неистовствовала одна-единственная мысль: она сделала это. Она освободила Катала.