Нкоси закатил глаза. — Конечно, нет. В то время она все еще была частично человеком. Ее метка притязания не могла появиться, пока она не потеряет свою человечность, и ваша вечная связь не могла быть полностью завершена из-за этого, и ваши души не могли слиться в священном браке, пока твое сердце все еще было в клетке, а твои силы ограничены.
— Но, — резкий вдох, — в этом нет никакого смысла. Почему тогда на моей груди появился лотос? Тогда она все еще была наполовину смертной.
— Потому что, — в голосе Нкоси послышалось раздражение, — это знак СПАРИВАНИЯ. Ему не нужна истинная божественность, чтобы заявить о себе!
Между ними повисло молчание.
Бесконечная, оглушающая тишина.
Сердце Катала бешено забилось, отказываясь успокаиваться, отказываясь вернуться к более-менее регулярному ритму, хотя у него и не было для этого причин — не тогда, когда объекта его одержимости больше не существовало.
Если только…
У Катала перехватило дыхание. Взгляд вернулся к отметине Дуны.
Могло ли это быть?
Была ли она каким-то образом все еще жива?
Смеет ли он надеяться?
— Ты должен поблагодарить меня, брат, — начал Нкоси, самодовольство сочилось из его тона. — Если бы не я, ты бы никогда ее не нашел. И она никогда бы не стала чистокровной богиней.
Сомнения терзали Святого Принца, он был слишком погружен в свои мысли и в крошечный бутон надежды, который снова зародился, чтобы даже уловить слова, слетавшие с уст короля. Неуверенность и неверие вызывали у него нехарактерный для него страх. Такой, такой страх. Боязнь, что все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. И что его сердце будет разбито снова.
— Ты лжешь, — сказал он вместо этого.
— Тогда ты можешь вернуться и закончить то, что начал, как поклялся. Но, если я говорю правду, мы объявляем перемирие. Наша битва заканчивается здесь и сейчас. Ни с одной из наших сторон не последует возмездия. Мы договорились?
ДА.
Бесконечное количество раз — да.
Ради нее он готов на все, вообще на все, даже ползать и умолять на гребаных коленях перед своим мстительным братом, только бы снова заключить ее в свои объятия.
И Катал кивнул, слишком отчаявшись сделать что-либо, кроме как согласиться. — Где она? Я искал ее повсюду. Я обследовал каждый потаенный уголок Подземного мира БЕСЧИСЛЕННОЕ количество раз. И каждый раз я возвращался ни с чем. Скажи мне, — его голос дрогнул, — пожалуйста, скажи мне, где она.
Тени отступили, выпуская Нкоси, кинжалы растворились в пространстве, и он выпрямился, встав перед Каталом. — Ах, но, видишь ли, это потому, что она не в Подземном мире, маленький брат. — Фиалковые глаза удовлетворенно блеснули. — Она в Долине слез.
ГЛАВА
50
О
блака мерцающего звездного света окружили его, когда Святой Принц шагнул через сияющие звездные врата. Сверкающие водопады, состоящие из нескончаемых сверкающих слез, низвергались каскадом с гор астероидов, которые парили в космосе, образуя своего рода арену, в центре которой возвышался единственный камень, вмурованный в океан звезд.
Бесконечная пустота ничто заполнила пространство вокруг долины. Ничего не существовало в этом завораживающем месте скорби.
Ничего, кроме пустоты и бесконечных слез боли.
Катал обыскал местность, зная ее как свои пять пальцев. Это была часть его королевства. Священная часть Королевства Халфани, куда вход был запрещен всем, кроме него, Владыки Подземного мира. Бога Смерти. Святого Принца Небес.
Никто никогда не нарушал защитный барьер.
Никто, и многие пытались.
Легенда гласила, что только Повелитель Теней мог разрушить древние космические заклинания, которые были вплетены в саму ткань этого места. Что Долина признавала только его, и только его, и никому другому не позволяла безопасно входить.
Она не может быть здесь.
Это невозможно.
Его отчаянный взгляд скользил по изгибам и нишам, водопадам и скалам. В поисках того единственного проблеска нее.
Где ты?
Пожалуйста…
Пожалуйста.
Вернись ко мне.
Вернись ко мне.
Пожалуйста…
Он оставался неподвижен.
Неподвижным.
Не дыша.