Пока не воцарилась доброта.
И жизнь снова расцвела.
ЭПИЛОГ
— Я
собираюсь повесить его живьем. Где, черт возьми, этот мальчишка?
Дуна усмехнулась, прикусив губу, чтобы скрыть свое веселье, когда привлекательный темноволосый мужчина ворвался в их небесный дом. — Который?
— Самый старший!
— Я бы вряд ли назвала его мальчиком, муженек.
Катал приподнял бровь. Глаза горели необузданной яростью. — Он тот, за кого я его выдаю, жена, пока не докажет обратное.
— Что он натворил на этот раз?
Уперев руки в бока, Генерал расхаживал по огромной открытой террасе, на заднем плане мерцали звезды. — Это то, чего он не делал! Он должен был убедиться, что казнь прошла по плану, и забрать осужденную душу, но вместо этого его нигде не могут найти! И из-за его дерзкой и безответственной задницы это сошло ему с рук. Ведьма, которая должна была умереть, обманом избежала смерти и теперь бегает в любвеобильной херне неизвестно где, в то время как мой высокомерный сын трахается в любой дыре, которую он выберет на день!
— Не будь к нему так строг. Нелегко быть Мрачным Жнецом.
Катал бросил на нее свирепый взгляд, из его ушей повалил пар.
— Возможно, он в гостях у наших старых друзей.
Он отмахнулся от нее. — Аксель надерет ему задницу, если он когда-нибудь появится без предупреждения. Ты же знаешь, как он защищает Петру с тех пор, как она родила их маленькую девочку.
Как она могла забыть. Дуна до сих пор помнила, как лейтенант чуть не вырвал врачу руку после того, как бедняга попытался проведать Петру, не привыкший к сверхчеловеческой силе, которую он приобрел после того, как Нкоси сделал его бессмертным. Поворот событий, которого никто не ожидал, но одна из многих вещей, которых потребовала Дуна в качестве платы за все, через что Нкоси заставил пройти ее и ее близких.
Плата, которую у Нкоси не было выбора, кроме как принять, если он хотел продолжать существовать.
— Ты проверил его комнаты? Может, он просто спал.
Катал наклонил голову, две узкие щелочки сфокусировались на ней. Он перестал расхаживать и очень медленно подошел к ней. — Ты пытаешься разозлить меня, женщина?
Оона разразилась громким смехом, не в силах больше сдерживаться. — Ты же знаешь, это мое любимое занятие, старик.
Он шагнул к ней, его близость обжигала ее заживо. — Не дави на меня, Дуна. Я сейчас не в том гребаном настроении.
Она облизнула губы и вторглась в его личное пространство. — Что, если я захочу надавить на тебя? — Пальцы коснулись его груди. — Что, если… — Опускаясь ниже. — …я захочу… — И ниже. — …чтобы меня наказали? — Погружаясь в его штаны.
Она схватила его уже каменно-твердый член, томно поглаживая его, и он застонал, запрокинув голову навстречу космосу.
Призрачные руки расстегнули его брюки, стягивая их вниз вместе с нижним бельем, пока они не оказались у его лодыжек. У Дуны перехватило дыхание, во рту скопилась слюна, когда она увидела его красивый толстый член.
Ей никогда не будет этого достаточно.
На кончике выступили капельки предварительной смазки, и у нее возникло внезапное желание попробовать ее на вкус.
Она упала на колени и, схватив его член обеими руками, заглотила его целиком.
— Черт, — выругался Катал, растопырив пальцы у нее на макушке, пока она отсасывала ему. Воздух наполнили чавкающие звуки, и она ела его декадентский член, как будто завтрашнего дня не было.
Она схватила его за бедра, слезы потекли по ее лицу, когда она почувствовала, как толстый обхват входит ей в горло.
— Ну вот, — прохрипел он. — Ешь его, просто так. — Он намотал ее волосы себе на запястье, один, два, три раза, прежде чем провести ими по своему бархатистому члену. — Ты заставляешь своего Бога так гордиться, милая. Такой чертовски гордый. Ты такой хороший маленький членосос, не так ли? — Она замычала в знак согласия, слюна стекала по ее подбородку, когда ее глаза закатились от возбуждения, и он тихо рассмеялся. — Конечно, ты такая. И ты получишь свой приз, порочная малышка. У меня для тебя запланировано кое-что совершенно особенное.
Призрачные руки сорвали с нее одежду, оставив ее полностью обнаженной и выставленной на всеобщее обозрение, когда она опустилась на колени у его ног. Ее киска раскрылась, сжимая пустой воздух и смачивая полупрозрачные плитки под ними своей влагой.
Появились языки, облизывающие ее перевозбужденные соски, клитор, задницу, и она ахнула вокруг его члена от сладостного вторжения, от обостренных ощущений, пронзивших ее.