По ее коже разлился густой румянец, щеки запылали, пока ей не показалось, что все ее лицо охвачено огнем, когда волчья ухмылка расплылась по потрясающему лицу Генерала.
— Красный тебе идет, командир. — Его губы коснулись ее уха, голос был мягким, как бархат, когда он заговорил. — Но на мне это будет выглядеть еще лучше.
Сглотнув и заставив себя взять себя в руки, Дуна хлопнула его по плечу. — Прекрати меня отвлекать.
— Тогда не красней так мило.
Она нахмурилась.
Он рассмеялся.
— Я серьезно. Ты же знаешь, что мой отец нам ничего не скажет. Он слишком осторожен.
Весь юмор пропал, Катал отметил: — Теперь, когда к тебе полностью вернулась память, у него больше нет причин хранить секреты. Ты и я, мы оба теперь знаем, что мы уже встречались. Что мой брат послал тебя убить меня, хотя в этом нет особого смысла.
Она нахмурила брови. — Что ты имеешь в виду?
Наступила пауза молчания, пока Катал разглядывал ее, обдумывая свои следующие слова. Как будто беспокоясь о том, как она отреагирует. — Нкоси действительно верил, что у тебя получится? Что полубог, такой свирепый и умелый, как ты, когда-нибудь сможет превзойти меня, Генерала Армий Смерти? — Он приподнял бровь, ожидая, пока его слова дойдут до ее сознания. — Это невозможно. Даже если ты каким-то образом добьешься успеха, какой в этом был бы гребаный смысл? Да, я проклят и могу умереть как обычный смертный, но я бы возродился снова. И зачем посылать тебя, из всех людей, делать за него грязную работу?
— Я его лучший воин, и я никогда раньше не терпела неудач.
Он медленно кивнул, покачивая головой. — Верно, но ты также никогда не сражалась со мной до того дня на поле боя. Нкоси и сам мог прикончить меня бесчисленное количество раз. Не нужно, чтобы кто-то делал это за него.
— Что ты хочешь сказать? — спросила она.
Зелень и серебро впились в нее, пронзительный взгляд Катала метался туда-сюда между ее глаз, пока она ждала, когда он заговорит. — Что, если он подставил тебя? Что, если Нкоси ожидал, что ты потерпишь неудачу?
Его слова были подобны ведрам ледяной воды.
Тут ее осенило.
— Я была той, кто должен был умереть. — Это прозвучало как шепот, но все, что ей хотелось сделать, это закричать. — Вот от чего мой отец защищал меня. Он должен был знать.
В голове у нее все перемешалось, в груди образовалась яма страха, высасывающая из нее всю радость, когда она пыталась сложить кусочки головоломки вместе, но, как она ни старалась сложить их в единое целое, какой-то части все еще, казалось, не хватало.
— Я все еще не понимаю. Зачем в таком случае блокировать мои воспоминания? И что выиграет Нкоси от моей смерти? Я не представляю для него угрозы. Он же Царь богов, черт возьми.
Катал потер лицо, качая головой, в то время как его черты были сильно нахмурены. — Мы должны найти твоего отца. У него есть ответы на все вопросы.
Дуна чувствовала его внутреннее смятение, то самое, которое со все возрастающей скоростью текло по ее венам, когда они вошли в помещение храма и обнаружили, что оно пусто. Нигде не было видно даже Адрахасиса, как будто троица вместе с Романом исчезла с лица Земли.
К тому времени, как пара вылетела обратно через завесу, на них опустилась ночь, и мощные крылья Шаха перенесли их прямо в казармы Мойры и приземлились на одной из самых отдаленных тренировочных площадок.
Сторожевые костры горели через каждые несколько футов, оранжевое и желтое пламя прорезало темноту — явный предупреждающий знак о том, какое зло может скрываться в лесу. Солдаты стояли по трое вокруг них, устремив настороженные взгляды на любую надвигающуюся угрозу.
Один из них бросился к ним, его молодое лицо было бледным как мел. — Генерал, — приветствовал он дрожащим голосом, кланяясь.
— Где остальные? — прогрохотал Катал низким голосом, в котором слышалась угроза. — Я дал конкретные инструкции ночному дозору. Какого хрена за ними никто не следит!?
— Э… э… я… я… — пробормотал воин, дрожа всем телом. Даже меч на его боку начал позвякивать.
— Ради всего святого, возьми себя в руки и разбуди остальных. Ты зря тратишь время, стоя здесь.
— Д… д… да, Генерал. — Мужчина начал пятиться, все время кланяясь. — Сию минуту, Генерал.
— Невероятно.
Дуна прикусила губу, пытаясь скрыть свое веселье и в то же время испытывая жалость к молодому стражнику, который споткнулся по меньшей мере дюжину раз, прежде чем добрался до первой линии палаток. — Бедняге всю оставшуюся жизнь будут сниться кошмары, — пробормотала она себе под нос.