Презренное создание.
Ни капли стыда в ней.
Отвращение пронзило короля, сам факт того, что тот, кто приказал убить своего кровного родственника, мог спать так спокойно, без малейшего чувства вины или раскаяния, заставил его кровь вскипеть от ярости.
— Киан? — послышался женский робкий голос, пронизанный неуверенностью. — Это ты? Что ты здесь делаешь в такое позднее время?
— Вставай, Лейла.
— Что происходит? Почему… — ее вопрос был прерван, когда один из охранников зажег фонарь.
И в поле зрения появилась фигура Эдана.
Шок и страх смотрели на них в ответ, когда рот Лейлы широко открылся, ее длинные серебристые локоны растрепались, глаза выпучились, когда она рассматривала их обоих.
— В чем дело, дорогая сестра? — спросил принц, подходя и становясь рядом с Кианом. — Не ожидала увидеть меня живым и дышащим?
— Я… я не понимаю, что ты имеешь в виду. — Она быстро пришла в себя, ее обычная маска высокомерия и превосходства вернулась на место, когда она вздернула подбородок, глядя на них свысока и плотнее прижимая к груди свой ночной халат. — А теперь убирайся, это в высшей степени неуместно.
Большинство из них остались прикованными к месту.
— Схватите ее, — приказал король, и стражники так и сделали. Схватив ее за руки, они подняли кричащую и бьющуюся принцессу с кровати и потащили ее, чтобы она встала перед ним.
— Уберите от меня свои грязные руки! — закричала она, пиная мужчин, державших ее. — Я оторву вам головы за то, что прикасаетесь ко мне! — Она снова закричала, превратившись в дикое животное.
— Ты напрасно тратишь силы, сестра.
— Зачем ты это делаешь? — Её глаза были дикими, маска медленно сползла на краткий миг, пока она изображала невинность. — Почему ты так жесток со мной? Я не сделала ничего, чтобы заслужить такое жестокое обращение с твоей стороны!
Глаза короля вспыхнули, он стиснул зубы, когда подошел к ней. — Что я тебе говорил, Лейла? Разве я не предупреждал тебя, чтобы ты не делала глупостей?
— Я ничего не сделала! Я невиновна!
— Ты приказала убить нашего брата.
Она мгновенно замерла, словно превратившись в камень. Ее голова затряслась быстрыми рывками, вся кровь отхлынула от ее и без того бледного лица. — Нет. Нет. Я… я ничего подобного не делала. Это ложь.
Он схватил ее за запястье, тыча ей в лицо единственным в своем роде белым обручальным кольцом, которое все еще было у нее на пальце. — Если бы не твоя болезненная одержимость Генералом, никто бы тебя даже не заподозрил. Но твой бредовый мир не позволил тебе снять это, хотя сейчас ты для него всего лишь далекое воспоминание. Человек, которого ты наняла убить Эдана, узнал кольцо на твоем пальце. И прежде чем ты откроешь свой лживый рот и скажешь, что он мог видеть это где угодно, ответ таков: он не мог этого сделать, потому что он стал личным охранником отца сразу после твоего исчезновения, когда отец стал параноиком. Он даже никогда не встречался с тобой лично, потому что я выписал его, когда умер Фергал. Тогда вы все еще были в Бакаре! Если бы ты провела свое исследование, ты бы это знала!
Все тело Лейлы задрожало, когда пальцы Киана сомкнулись на ее горле, сжимая шею, и он зарычал ей в лицо. — Скажи мне, сестра, почему ты это сделала? Почему, когда мы всего лишь принимали тебя? Когда мы относились к тебе как к равной, даже несмотря на то, что твое присутствие было горьким напоминанием о предательстве нашего презренного отца? У тебя было все. Все.
— Ты никогда не любил меня! — завопила принцесса, брызги слюны разлетелись во все стороны. — Ты ненавидел меня всю мою жизнь! Я всегда была нежеланной, обузой! Всеми осуждаемая!
Хватка Киана усилилась, ее лживые слова заставили его покраснеть. — Я сверну твою жалкую шею, если из твоего отвратительного рта слетит еще одна ложь; не принимай меня за моего трусливого отца. — Он зарычал, его сдержанность держалась на тонкой ниточке. — Моя мать относилась к тебе как к собственной дочери. Она была тебе больше матерью, чем твоя собственная плоть и кровь. Она растила тебя, заботилась о тебе, любила тебя, ни разу не отделяя тебя от своих настоящих детей. Я научил тебя ездить верхом, хотя не хотел иметь с тобой ничего общего. Хотя я презирал тебя за то, что ты собой представляла. Вален приносил тебе еду с кухни всякий раз, когда отец наказывал тебя за то, что ты говорила не по правилам, хотя он знал, что получит взбучку, если его когда-нибудь поймают. Избиение, которое Вален получал каждый. Единственный. Черт возьми. Раз. Потому что кто-нибудь из слуг всегда ловил его на краже еды и докладывал Фергалу. И он все равно это делал! Потому что он не мог видеть тебя голодной!