Нижняя губа Лейлы задрожала, слезы теперь свободно текли по ее лицу. Слезы, на которые Киану было наплевать меньше всего.
Не после ее последнего предательства.
— Расскажи мне, — продолжил он. — Кто же выследил ту группу мальчиков, которые бросали в тебя камни и смеялись над твоими серебристыми волосами?
— Эдан, — ответила она прерывистым шепотом.
— Эдан, — повторил Киан, шипя и кипя от злости. — Верно. Брат, который отнес тебя обратно в лазарет и убедился, что целители перевязали твои порезы. Тот, кто защищал тебя и следил за тем, чтобы никто никогда больше не осмеливался к тебе приставать. Чье безжизненное тело ты хотела увидеть лежащим в холодной земле!
— Прости меня, — всхлипнула она, ее глаза покраснели и опухли, влага стекала по лицу и шее. — Прости меня! У меня не было выбора, это был единственный способ! Это никогда не повторится!
Отвращение прокатилось по Киану, вызывая тошноту и неспособность выносить ее близость, когда он отпустил ее и сделал шаг назад.
— Ты пятно на нашей семье. На всем, что есть хорошего в мире. Позор для истинного значения слова «сестра». Мы отложили наши личные проблемы в сторону, даже будучи маленькими мальчиками, потому что пожалели тебя, крошечное создание, у которого никого не было, кого-то, кто не был виноват в неверности нашего мерзкого отца. Мы дали тебе шанс. Шанс, которым ты могла бы воспользоваться, чтобы завоевать наше доверие и стать хорошим и благородным человеком, а не интриганкой, неблагодарным ничтожеством. У тебя могли бы быть три старших брата, которые разорвали бы мир ради тебя на части. Которые защищали бы тебя от зла и лелеяли, как каплю святой воды. Но вместо этого ты выбрала этот путь. Тебе больше некого винить в том, что с нами случилось, кроме себя, Лейла. Тебе больше некого винить в своей кончине, кроме себя. Теперь слишком поздно, ущерб нанесен. Твое преступление непростительно. И ты заплатишь за то, что намеревалась сделать. За то, что хотела причинить боль моему брату.
Он сделал знак стражникам, сцепив руки за спиной, и приказал: — Отведите ее в темницу. Бросьте ее в яму.
— Нет! — Лейла кричала и брыкалась, когда стражники тащили ее из покоев. — Нет! Подожди! Пожалуйста! Нет! Я тебе все расскажу! Пожалуйста!
— Я знаю, что расскажешь. — Злая улыбка тронула губы тиросского короля. — Но не раньше, чем крысы разделаются с тобой. Давай посмотрим, как долго ты продержишься, дорогая сестра.
ГЛАВА
9
У
лицы были бесплодной землей ужаса, когда Эдан брел по снегу по щиколотку, его мысли были мрачными и гнетущими. Он бежал из Красного Дворца после пленения Лейлы, последствия ее предательства были слишком болезненными и горькими для него, чтобы он мог оставаться в доме их общего детства.
Несмотря на то, что они отдалились друг от друга, став взрослыми, и у них были свои разногласия, они много раз ссорились как из-за тривиальных, так и серьезных вопросов, и даже несмотря на то, что ему хотелось свернуть Лейле шею за ее все возрастающую с годами глупость, Эдан никогда не хотел видеть ее мертвой.
Да, в детстве она была настоящей занозой в заднице. Да, она испытывала его терпение больше раз, чем он мог сосчитать, особенно в вопросах, касающихся Генерала. Правда, были времена, когда Эдан представлял, как бы все было, если бы его отец остался верен их матери. Если бы его сестра никогда не присоединилась к ним.
Но никогда не было момента, когда он даже подумывал о том, чтобы стереть существование Лейлы с лица Земли. Никогда даже не помышлял нанять наемного убийцу, чтобы убить ее. И подумать только, что она сделала это с такой легкостью, без чувства вины, без стыда…
Рвота вырвалась из его горла. Его рука уперлась в ближайшую стену, когда Эдан согнулся пополам, держась за живот и выплескивая все его содержимое на заснеженную землю.
Как она могла быть такой бессердечной?
Когда она успела стать такой жестокой и мстительной?
Он всегда был здесь, этот мерзкий ген, который должен был причинять боль другим, и Эдан просто не замечал этого раньше? Или это было что-то еще, чего ему не хватало?
Уровень ненависти, который, должно быть, испытывала к нему его сестра, в частности, должен был быть поразительным, если она почувствовала необходимость избавиться от него. И все же… Он все еще не мог этого понять.