Она ухмыльнулась, приветствуя знакомое чувство с широко распростертыми объятиями. Уверенная в себе и в знании того, что так и должно было быть. Изнуряющая мысль о том, что ей нужно подавить свой естественный инстинкт и не позволять тьме разгуливать на свободе, больше не присутствовала. Это было такой резкой переменой по сравнению с тем, что было раньше, когда она не понимала, что с ней происходит. Когда она по глупости пыталась подавить это желание.
Ее кровь закипела от подготовки. Ее взгляд сосредоточился на море паразитов, которые взбирались на дома и мучили невинных мирных жителей. Затем ее внимание привлекло другое зрелище, где одинокий мужчина стоял в кругу, окруженный демонами, в то время как маленькая девочка пряталась за ним.
Она прищурилась, не веря собственным глазам. — Это Эдан. — Она должна была помочь ему. И она точно знала, как это сделать. — Вот! Быстрее!
Направив своего хищника к принцу и прижавшись к мощному телу Шаха, Дуна ушла глубоко в себя. Позволяя тьме внутри себя выйти на поверхность.
Красная пелена опустилась ей на глаза, зрение затуманилось на ничтожную долю времени, прежде чем алый оттенок взял верх. Ее кожа натянулась, мышцы заныли, когда они напрягались от силы, текущей по ее венам. От неутолимой жажды разрушения.
Земля появилась перед ней, когда Шах резко спикировал к принцу и ничего не подозревающим демонам, разрывающим на части всех, кому не повезло оказаться на их пути.
Как безмозглые идиоты, они не заметили белый шар, который пронесся над ними как раз в тот момент, когда гигантские когти Шаха обхватили Эдана и маленькую девочку. Ни ослепительного света, вспыхнувшего, когда Дуна сдалась чудовищу, живущему в ее венах.
Подобно змее, сбрасывающей свою кожу, точно так же ее смертная форма разорвала себя на части, где больше ничего не существовало, кроме ее эфирной формы, парящей в воздухе. Подобно цунами, свет захлестнул весь город, его сила разнесла ударные волны энергии по всей земле.
Медленно. Контролируемо.
Она отстранилась.
Разделила свой разум.
Сосредоточив свою энергию на демонах, она убедилась, что людей это не коснулось. Что они выбрались живыми, все до единого.
Воздух наполнили крики, жуткие звуки были настоящей симфонией для ее ушей. Соблазняя ее, заставляя душу Дуны петь от блаженства. Подпитывая свою тьму, пока она не поглотила все ее существо. Пока все, что Дуна знала и чувствовала, не стало абсолютной жаждой крови и стремлением к смерти.
Это было освобождение.
Опьяняющее.
Кайф, которого она жаждала каждым атомом своего бессмертного «я», тот, который наполнял силой каждую ее клеточку.
Из ниоткуда появилось еще больше демонов, которые побежали к ней в попытке добраться до нее и вонзить свои клыки в божественную плоть Дуны. Но у них не было такого шанса, потому что в следующее мгновение вырвались лучи света, обвиваясь вокруг них и сдавливая до тех пор, пока не затрещали кости и не покатились головы.
Она ревела в экстазе, ее эфирная форма увеличивалась в размерах с каждой новой победой, с каждой новой жертвой, которую ее сила высасывала из окружения.
Она вдохнула зловоние смерти — и выпустила свежую волну энергии. Ветры разрушения вырвались из ее массивного тела, ее силы росли, в то время как голос в ее голове предупреждал ее обуздать их, контролировать себя, не поддаваться искушению, которое истощало ее резервы и угрожало опустошить ее колодец.
— Хватит! — Командный тон Катала заполнил ее разум.
Словно щелкнул выключатель, Дуна склонила голову набок, ее красные глаза скользнули по сцене внизу и муравьеподобным формам, которые смотрели на нее с благоговением и испугом. Когда бесконечное море обезглавленных трупов наконец появилось в поле зрения, она увидела опустошение, которое оставил после себя ее гнев.
Сделав успокаивающий вдох, Дуна закрыла глаза. Ее внутренний монстр склонил голову, как послушный слуга, и решительно отступил обратно в глубины ее души, позволив своей смертной форме снова взять верх.
Ее свет исчез.
Ее зрение прояснилось.
Жажда крови исчезла. Вокруг нее воцарилась тишина, и Дуна очень медленно подняла веки.
Широко раскрытые глаза, полные недоумения, наблюдали за ней. Родители цеплялись за своих детей, прижимая их к себе и защищая от нее, от ярости, которая поглотила ее и стерла землю с лица земли.