Ее руки обвились вокруг его жилистой шеи, пальцы запутались в шелковистых локонах, и она дернула его голову назад, заставляя встретиться с ее преданным взглядом. — Я настоящая. Это реально. Мы настоящие.
Она положила ладонь ему на сердце и проделала то же самое с его рукой, чтобы он почувствовал знакомое биение ее бешеного пульса на своей коже.
— Почувствуй мое сердце, — сказала она. — Оно бьется только для тебя. Для моего измученного супруга. Для моего собственного принца тьмы. И так оно и останется, навсегда.
Он вздрогнул, как будто от ее заявления прорвало плотину, и притянул ее невозможно близко, прижимая к себе ее покрытое потом тело и что-то бормоча ей в шею, в то время как его губы и язык оставляли по пути дорожку из поцелуев в приоткрытые губы. — Я люблю тебя. — Он крепко сжал ее в объятиях. — Черт, как я люблю тебя. — Затем он скользнул рукой вверх, чтобы обхватить ее шею сзади, в то время как другая впилась в ее задницу, пожирая ее рот, повторяя мысленно: — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Никогда, блядь, не бросай меня. Я не смогу выжить без тебя.
И с последним толчком в нее они оба изверглись, цепляясь друг за друга, пока плыли на волне блаженства. Ни разу не оторвавшись друг от друга, даже когда его член снова утолщился внутри нее и сладкий сон, наконец, овладел ею.
ГЛАВА
18
A
пофис стоял перед распахнутым порталом Себа. Вселенная кружилась перед ним, пока его глаза обшаривали бесконечные галактики и звезды, окружавшие его.
Он искал ту, что была его клеткой почти тысячелетие. Ту самую, в которой его запер презренный бог и его смертный сообщник.
И все потому, что ему не удалось оборвать жизнь Святого Принца в тот день на кровавом поле боя. В тот день, когда одинокий воин появился из ниоткуда и отнял у него победу.
Маленький слуга Нкоси.
О да, он очень хорошо знал этого воина. Помнил глаза, устремленные на него, — в них не было ни капли страха, когда воин стоял лицом к лицу со Змеиным Богом, Повелителем Хаоса и Разрушения.
Апофис усмехнулся.
Он помнил все это даже спустя столетия. Воспоминания преследовали его в небесной клетке, сводили с ума, заставляя рваться на свободу.
Он никогда не забудет бесконечную пустоту, смотревшую на него сквозь медовые глаза воина. Не забудет кровожадного монстра, скрывавшегося в их глубине. Монстра, который рычал на него с вызовом. Того, что соответствовал его собственной внутренней тьме и по злобности, и по способности к разрушению.
Того самого монстра, что уничтожил его драгоценных демонов в столице волков. Того, кто оказался куда могущественнее, чем показывал прежде. Обладающего силами, какими не должен владеть ни один смертный, даже полубог.
Того, кто в конце концов оказался женщиной.
О да, Апофис знал ее секрет.
Но… знала ли она сама?
Могло ли это быть?
Неужели он нашел ту, что принесет ему вечное проклятие?
Он не мог рисковать. Нужно было действовать сейчас, пока она не осознала свою роль и не лишила его шанса уничтожить человечество. И все же… чувство тревоги не приходило.
Может, в конце концов, дело не такое уж срочное.
Никто не бывает настолько самоотверженным.
Сердце его носителя сжалось, словно в ответ на мысли, роившиеся в голове Апофиса. Если бы он не изучил человеческую сущность так тщательно, то поклялся бы, что отродье покойного короля все еще где-то там. Прячется в какой-нибудь щели зараженного разума и выглядывает в самый неподходящий момент.
Апофис поморщился, мыслями возвращаясь к тому воину на равнинах Ифигении.
Он должен был прикончить ее тогда, прямо на поле боя, вместо того чтобы сосредоточиваться на Святом Принце. Но он верил, что получит такой шанс сразу после того, как убьет и захватит Бога Смерти. Шанс, который больше никогда не выпадет, если Святой Принц вернет себе всю силу. Если восстановит свое божественное «я».
Пожалуй, стоило бы навестить Царя богов и поблагодарить его, подумал Апофис. Ведь если бы не вмешательство Нкоси, если бы он не запер силы собственного брата, Апофису никогда бы не представился шанс превратить в марионетку одного из Верховных Богов.
Терпение. Скоро ты отомстишь.
Они все заплатят за то, что заточили его в Королевстве Исфет, за то, что не позволили ему и его потомству бродить по разным мирам и сеять хаос среди экзотических существ. Пожирать их спелые души.