Она опустила взгляд, только сейчас вспомнив, что заснула обнаженной в постели Катала. Сразу после их напряженной близости.
Тихий вздох облегчения вырвался у нее, когда она увидела, что действительно одета. Кроме…
Что, черт возьми, на мне надето?
Платье цвета лаванды длиной до пола, затянутое на талии, с глубоким вырезом ниспадало на ее тело. Ноги были босы, а кожа блестела, будто в нее втерли какое-то масло.
Дуна осмотрела свои руки и замерла, увидев, что они обнажены.
— Где это? — Она взмахнула рукой, потом еще раз, вращая ею взад-вперед в диком неистовстве. Искала знак притязания Катала.
— Где что? — Спросил Нкоси, на его лице отразилось замешательство, когда он с любопытством наблюдал за ней, засунув руки в карманы. — Кажется, все твои конечности на месте, если только у тебя не было где-то третьей руки, о которой я не знал.
Нет.
Этого не может быть.
Она…
— Она исчезла.
Она приподняла подол платья. Как безмозглая идиотка, подумала, что, возможно, метка каким-то образом переместилась на другую часть ее тела.
— Как бы заманчиво это ни было, командир, — сказал Нкоси, прочищая горло, — мне не нужны объедки моего брата.
— Что? — Ее голова дернулась вверх, лицо скривилось от отвращения, когда она поняла, что он сказал. — Нет, это не… — Она сбросила платье, отступив еще на шаг. — Я бы никогда не прикоснулась к тебе!
— Тогда мы согласны. А теперь, пожалуйста, объясни, что ты так страстно ищешь под своими юбками?
Ей вспомнились слова отца: — Никому не говори о вашей связи, Дуна. Храни ее ценой своей жизни. Я сделал все, что мог, чтобы защитить тебя, но я могу сделать не так уж много. Особенно теперь, когда ты вернулась и другие тоже знают об этом.
Она покачала головой, решив, что лучше не сообщать Нкоси о том, что они с Каталом заявили права друг на друга. — Ничего, неважно. Зачем ты привел меня сюда? Чего ты хочешь?
Нкоси прищелкнул языком, лицо его внезапно посерьезнело. — Так грубо. Разве так можно разговаривать со своим королем?
Ее пульс участился от внезапной бравады. — Ты не мой король. — Глупо, возможно. Но вот так.
— Осторожнее, командир. — Сверкнула пара острых клыков, когда он удерживал ее взглядом. — Ты все еще верна мне. — Он наклонился всего в нескольких дюймах от ее лица, гром и молния озарили небо, его аромат меда и сандалового дерева атаковал ее чувства. — И я бы на твоем месте придержал язык. Я не так милосерден, как мой брат. — Затем, развернувшись на каблуках, поманил ее к себе. — Пойдем, я хочу тебе кое-что показать.
Дуна последовала за ним, шелковая ткань ее лавандового платья развевалась за ней, когда она спешила не отставать от Царя богов. Все больше звезд присоединялось к тем, что были у нее под ногами, образуя новую часть пола с каждым ее шагом и не позволяя ей свободно упасть в бесконечную пропасть внизу.
Перед ними возникла пара ворот из черного дерева, словно появившихся из ниоткуда и, казалось, уходящих в бесконечность. На них появились какие-то отпечатки, покрывающие всю единственную плиту из какого бы твердого материала она ни была сделана.
Дуна осторожно приблизилась к ним, прищурившись, пытаясь разглядеть, что именно было выгравировано на поверхности и придавало ей почти резкий рельеф.
Ее рука потянулась, пальцы чесались проследить безошибочно узнаваемые линии…
Лица.
Так много лиц.
— Не надо…
Слишком поздно.
Ее пальцы задели поверхность, и, как будто орда быков атаковала ворота, вокруг них раздался громкий треск, когда на панелях появились сотни искаженных агонией лиц с ощупывающими их руками, образовав тяжелые вмятины, которые выступили в сторону нее в прочном материале.
Дуна отпрыгнула назад от этих цепких рук и широко открытых ртов, ее сердце бешено колотилось в груди, пока она пыталась осмыслить происходящее.
— Что… что это такое? — спросила она.
— Это врата в Подземный мир, командир.
При этих словах ее голова дернулась в сторону Нкоси, но его внушительная фигура нисколько не ослабила ее трепета. Особенно по мере того, как все больше и больше этих форм сталкивалось с воротами, бульдозерами прокладывая себе путь, словно пытаясь снести их.
— А те фигуры, которые ты видишь, — это души, которым еще предстоит пройти свой Суд.
Последовал еще один сильный удар, Дуна вздрогнула, потом еще раз.
— Что… что они делают? Почему они продолжают бить по воротам?