— И, наконец, пески времени снова потекут, как только она даст клятву. Из крови и слез, с такой чистой душой, что Бог может быть восстановлен. Только чистая душа достаточно сильна, чтобы противостоять великому злу, Дуна. Только чистая душа обладает способностью изгнать великое зло. И только чистая душа, связанная кровными узами со Святым Принцем, способна разрушить проклятие и снова освободить его силы. Но — она пожала плечами, качая головой, — этого недостаточно. Жертва должна быть принесена. Добровольная жертва этой чистой души, бескорыстный акт пожертвования собственной жизнью ради спасения другого. Добровольно и от всего сердца отказаться от своего собственного существования, чтобы снова вернуть равновесие и порядок. Добровольно, без капли сомнения и сожаления, позволить великому злу проникнуть в свое сердце.
Грудь вздымалась, сердце бешено колотилось, Дуна осмелилась спросить, боясь, но слишком хорошо зная ответ на мучивший ее вопрос.
— Что ты говоришь? — Это прозвучало как шепот, ее губы отказывались произносить слова, все ее тело тряслось. Когда ее легкие перестали работать, и все ее тело отключилось.
Исида погладила ее по щеке, и печальная маска вернулась на место. Казалось, проходили часы, дни, недели, пока Дуна, затаив дыхание, ждала, когда богиня произнесет правду, которая решит ее судьбу.
Навсегда.
— Ты и есть эта жертва, Дуна. Та, кто должна умереть. Чья пролитая кровь и слезы откроют силы Катала. Твоя смертная жизнь должна быть пуста, и с последним ударом твоего смертного сердца Апофис будет заперт в ней. Твое сердце будет его клеткой, Дуна, на всю вечность. Это цена, которую вселенная требует от нас. От тебя. Ради спасения всего рода. Ради спасения мира и восстановления его величайшего творения, Бога Смерти.
И вот так просто весь мир Дуны рухнул.
— Но это… это… невозможно. — Она судорожно глотнула воздуха. — Это… этого не может… быть. — Наклонившись и положив руки на колени, она попыталась взять себя в руки. Чтобы взять себя в руки и не впасть в массовую паническую атаку.
Этого не может быть.
Это ненастоящее.
Я…
Я сплю.
Я…
В ее ушах зазвучал пронзительный свистящий звук, прорвавшийся сквозь ее внутренний бред. Затем началось жужжание, внезапное давление на барабанные перепонки заставило ее прикрыть их руками и поморщиться от боли, когда она стала невыносимой. Всепоглощающей.
Затем последовали крики, заполнившие ее сознание.
Бесконечные, ужасные крики.
Затем раздались вопли, как будто океан воющих умирающих животных поселился в ее голове. Заполняя ее разум и вселяя в нее чистейшую форму ужаса, который проникал до самых костей. Сжимая свои ледяные когти вокруг ее охваченной ужасом души, словно пытаясь вырвать ее из ее тела.
Это было уже слишком.
Так невыносимо, мучительно, слишком сильно.
Пророчество.
Слова Оракула.
Сделка Катала с Судьбой.
Навязчивые звуки терзали ее разум, угрожая самому ее рассудку, и она почти согнулась пополам от их давления.
Нкоси склонил голову набок, затем в другую сторону, наблюдая за ней с известным интересом и медленно приближаясь к ней.
— Ты можешь слышать их, — сказал он недоверчиво, недоверчиво качая головой. — Ты действительно можешь слышать пойманные души. Невероятно. Ты действительно его вечная пара. — Затем его осенило какое-то осознание, и он шагнул к ней, его лицо было серьезным. В глазах была мольба. — Ты не можешь рассказать моему брату, командир. Не то, что ты видел здесь, не то, что ты слышала, и особенно не то, что от тебя требуется. Он этого не допустит. Он сделает все, что в его силах, чтобы помешать тебе пойти на такую жертву. И, в свою очередь, приведет к нашему вечному падению.
Крики усилились, но она пробивалась сквозь них. Заставляя себя быть храброй. Игнорировать парализующий страх, вызванный последними откровениями.
Всю свою жизнь она боролась за добро.
Для невинных. Для беспомощных.
Для тех, кто был слишком слаб, чтобы постоять за себя. Она неустанно тренировалась на протяжении веков, чтобы стать величайшим воином, который когда-либо жил. Стать щитом против мирового зла. Стать клинком, который пронзает своих врагов с безжалостной силой. Никогда не отступать, каким бы серьезным ни был вызов. Какой бы невыполнимой ни была задача. Не важно, насколько измученной и страдающей она была. И все ради одного-единственного: не допустить победы зла. Чтобы невинные существа не страдали в этом жалком и несправедливом мире. Никогда не подвергала сомнению свою цель в жизни.