Чистейший ужас, который затронул даже его, генерал-лейтенанта самой могущественной армии полубогов из всех существующих. Мужчину, который был свидетелем каждого ужасного преступления, которое только могло придумать самое мерзкое из созданий. Тот самый, который потряс его до глубины души и заставил испугаться.
Да, впервые с тех пор, как родился Роман Валерия, он по-настоящему испугался.
Он верил, что этот день никогда не наступит. Что каким-то чудом история не повторится.
Он был неправ.
Люди снова нуждались в них. Возможно, больше, чем когда-либо. На этот раз рядом не будет Хранителя, который мог бы их спасти. Никакого магического талисмана, которым Святой Принц мог бы воспользоваться, чтобы прогнать Бога-Змея. Им пришлось бы мобилизовать всю армию Аарона. Или они все умрут напрасно.
— Лейтенант, — приветствовал его Ото Валерия, когда Роман приблизился к массивной ступенчатой пирамиде в Тактуне, крупнейшем из военных городов Ур-Чисиси. Тысячи воинов окружали их, но ни один из них не обращал на них никакого внимания. Двое мужчин шли в ногу, поднимаясь по лестнице на вершину пирамиды, по две ступеньки за раз.
— Он присутствует? — спросил Роман капитана, своего сына, чьи гранитные глаза сосредоточенно сузились, когда они устремились к своему конечному пункту назначения, их изогнутые серебряные клинки были вытянуты за спинами.
— Да, я сообщил ему. Он ожидает вас.
— Хорошо.
Напряженное молчание заполнило пространство между ними, когда они преодолели последнюю ступеньку и двинулись вперед, туда, где возвышался трехэтажный прямоугольный дом с плоской крышей. Двое солдат стояли на страже по обе стороны огромной двери из слоновой кости, сделанной из цельной каменной плиты, вырубленной посередине, с выгравированным на ней изображением сапсана — зловещим предупреждением о контролируемой жестокости, которая скрывалась за ней.
Воины поприветствовали их простым кивком в их сторону и молча распахнули каменную дверь.
Им встретилось трио животных-гибридов, напоминавших помесь снежного барса и совы, у которых тело и конечности были как у снежного барса, пятна и все остальное, но голова и пара крыльев, прижатых к телу, принадлежали большой белой сове. Даже хвост представлял собой смесь того и другого: выдающийся леопардовый хвост, заканчивающийся плюмажем из белых и серых перьев.
Гибриды были разложены, как домашние питомцы, на разноцветных бело-голубых мозаичных плитках, на которых стоял продолговатый стол, а мужчина с темно-шоколадной кожей наблюдал за ними.
Его темные глаза приковали их к месту, его от природы гигантское телосложение стало еще более внушительным в узнаваемой белой униформе и бронзовых пластинах брони, а короткие волосы цвета черного дерева были безупречно подстрижены вплотную к черепу.
Насилие, властность и аура высокомерия исходили от него густыми волнами, которые пришли вместе с веками владения клинком и наличием в его распоряжении целого народа полубогов.
Молчание затянулось, пока Роман и капитан ждали разрешения заговорить. Пока лейтенант выдерживал проницательный взгляд устрашающего мужчины. Это всегда была одна и та же процедура. Его вызовут, а затем оставят стоять в вечном повиновении, если не прикажут иначе.
Да, генерал Мардук Белшазар был властным ублюдком. Тот, кто питался своим господством над другими существами и их страхом перед ним. Всегда берущий, всегда давящий, всегда ищущий крупицу слабости, которую он мог бы использовать в своих интересах.
Что было единственной причиной, по которой он так долго удерживался на этом почетном посту. Дольше всех своих предшественников на сегодняшний день.
— Валерия, — наконец признал он Романа угрожающим баритоном, асимметрично приподняв губы и переплетя пальцы над поверхностью стола. — Здешний капитан сообщил мне, что вы просите у меня аудиенции. — Он развел руками, прежде чем снова сложить их вместе. — Вы получили ее.
— Разрешите приблизиться, — попросил Роман, сжимая кусок пергамента в руке с безжалостной силой, используя его как выход своим сдерживаемым эмоциям.
— Разрешаю.
В следующее мгновение послание лежало раскрытым и разложенным на виду у Генерала, его знающие глаза пробегали по нему быстрыми, скользящими движениями. Затем снова, словно пытаясь разгадать, был ли какой-то скрытый смысл за словами, которые были так четко выгравированы на кремовой бумаге.