Она будет скучать по этим глазам.
О, как ей будет не хватать этих глаз…
— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что у тебя красивые глаза? — прошептала она, проводя подушечками пальцев по его брови, затем вниз по шраму, который она ему подарила, затем по его сильной челюсти и бороде, его шикарным губам. — Всякий раз, когда я смотрю на тебя, я чувствую себя невесомой. Как будто я плыву в море ярких звезд. Так захватывающе, как будди ты заглядываешь прямо в мою душу.
Он уставился на нее, словно застигнутый врасплох, затем самая ослепительная улыбка появилась на его лице, заставив ее грудь сжаться от отчаяния.
Он погладил ее по щеке, растопырив пальцы и обхватив их ладонью, пробормотав своим восхитительным голосом: — Моя жена становится сентиментальной. Должен ли я беспокоиться?
Их взгляды танцевали, миллион невысказанных слов кружился в небольшом пространстве между ними.
— С тобой я чувствую себя в безопасности, — продолжила она, проглатывая комок размером с кулак, — и защищенной… и желанной. Такой желанной. Как будто я самое дорогое, что есть на свете. Как будто твой день начинается и заканчивается со мной. Даже когда тебя нет со мной, я чувствую твою любовь… — она нежно взяла его руку, положив ее себе на сердце, — здесь. Это похоже на всепоглощающее тепло, которое пребывает внутри меня, как живое, дышащее существо, охватывающее меня в своих нежных объятиях и удерживающее меня, когда я чувствую себя такой потерянной, такой беспомощной. — Она поцеловала его ладонь. — Спасибо тебе за все. Я так благодарна, что ты у меня есть.
Он притянул ее ближе, обхватив своими сильными руками за талию, и прижал к своему совершенному телу, у нее перехватило дыхание от медленного, восхитительного поцелуя.
Мир вокруг нее исчез, когда Дуна растворилась в нем. Она закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его нетерпеливых губ на своих. В его силе, в его железной хватке за нее, и в том, как она идеально прижималась к его широкой груди. Когда она вдохнула свой любимый аромат кожи и виски — и уплыла прочь, уносимая холодным ветром жгучих сожалений и несбывшихся мечтаний.
Если бы только у них было больше времени.
Если бы только они не были отмечены жестокой рукой Судьбы.
Если бы только она могла унести его запах с собой в бесконечную бездну смерти.
Но она знала, что этого никогда не будет.
— Прости меня, — прошептала она ему в губы и отодвинулась, ее веки все еще были плотно закрыты, сдерживая слезы, которые грозили хлынуть из нее от горя. — За ту боль, которую я могу тебе причинить. Так никогда не должно было случиться.
Катал схватил ее и мягко отстранил, чтобы видеть ее лицо. — Посмотри на меня. — И, как верная служанка, она подчинилась. Преданность, отчаяние и что-то еще, чему она не могла дать определения, смотрели на нее в ответ, и она утонула в его измученном взгляде. — Я всю жизнь буду страдать из-за мира, в котором тебя больше нет, Дуна. Для меня нет ничего важнее тебя. Ничего. Ни люди, ни боги, ни мои силы. Даже сам космос. Я всегда выберу тебя, чего бы это ни стоило.
Ею овладело оцепенение. — Ты не это имеешь в виду.
— Но я имею. — Гневная буря закипала в его бесконечных глубинах, когда он притянул ее обратно в свое личное пространство и погружался, пока не заглянул в самые глубины ее души. Ужасающая маска смертоносности была запечатлена на его соблазнительных чертах, когда от него исходили тени, как будто сама мысль о том, что она исчезнет, делала для него невозможным удержать их.
— Неужели ты не понимаешь? — Его брови нахмурились, глаза напряженно горели. — Я твой раб. Твой ученик. Твой вечный преданный. Я твой меч, твой щит, твое проклятие и твое спасение. Тьма в твоем свете, так же как ты — спокойствие в моей буре. Я Верховный Бог, да, но твоя власть надо мной больше, чем любая из тех, которыми я когда-либо буду обладать. И я разрушу сами Небеса, пока от них не останется ничего, кроме холодных ям ада, если с тобой когда-нибудь что-нибудь случится. Никто не будет пощажен. Никто. Даже мой брат. Ты моя жена. Моя королева. Мое сердце и душа. И если не будет тебя, то не будет и ничего другого.
Ее глаза метались между его глазами, сердце скакало, как стая диких лошадей, пытаясь разобрать его слова, но совершенно не осознавая их серьезности. Затем массивная тень закрыла Солнце, и они оба повернулись к нему, сокращая момент.