— Нет, — выдохнула Дуна, не веря своим глазам. Открыв рот, она медленно приняла сидячее положение. — Этого не может быть.
— Такого зрелища я не видел целую вечность.
— Сними меня, — приказала она, впиваясь пальцами в его руку, не отрывая взгляда от горизонта. — Катал, сними меня!
Тени сгустились вокруг нее, когда Генерал рассеялся в клочьях ночи, а затем в считанные секунды уложили ее на снег на королевской тренировочной площадке.
И ни секундой раньше, потому что в следующее мгновение серебристый зверь монолитных размеров пронесся по вечернему небу и приземлился прямо перед ними.
— Как ты здесь оказался? — Дуна выдохнула, ее рот все еще был широко открыт от шока, когда она обратилась к могучему существу из легенд.
— Я не думаю, что оно может понять тебя, милая.
— Конечно, могу, — прогрохотал прокуренный голос, когда крылатый чешуйчатый зверь превратился в высокого мужчину в форме воина с длинными серебристыми волосами. — Разве это не так, командир?
Он подмигнул, и Дуна подбежала к нему с сердцем, переполненным радостью при виде своего старого друга, которого, как она думала, больше никогда не увидит, и обняла его. — Райден!
Сильные руки обхватили ее, когда Райден рассмеялся, дразня ее: — Давно не виделись, создательница проблем.
ГЛАВА
29
К
атал зарычал опасно низко, его кожа зачесалась от открывшегося перед ним зрелища, и тени яростно замелькали в воздухе как раз перед тем, как толстые канаты ночи обвились вокруг чужеземного воина, отрывая его от Дуны.
Его Дуна.
Его командир.
Его смутьян.
От того самого надутого ИДИОТА, который счел разумным не обращать внимания на пропитывающий кожу Дуны запах Катала и прикасаться к тому, к чему он не имел права прикасаться. Заставляя Катала увидеть глубочайший оттенок малинового, когда похожий на магму гнев вскипел и заструился по его внутренностям, побуждая его вонзаться в дерзкого ублюдка до тех пор, пока не останутся только шелковистые пряди его серебристых волос, танцующие на зимнем ветру.
— Разве я говорил, что ты, блядь, можешь прикоснуться к ней? — Генерал прогрохотал эти слова сквозь стиснутые зубы как раз в тот момент, когда его тени подняли грозного мужчину. Самец, который больше не был человеком, а огромным серебряным драконом, запутавшимся в кольцах ночи Катала, бьющимся в их неумолимой хватке.
Зверь рычал и бил кулаками по снегу, заставляя землю сотрясаться от силы его ударов, посылая на них ветры разрушения, но Генерал все еще стоял на своем.
— Катал… — начала Дуна, неодобрительно нахмурившись, когда повернулась к нему лицом, и он ущипнул ее за губы, крепко сжав их пальцами, прежде чем она смогла продолжить.
— Ни единого гребаного слова, — предупредил он, — или я оставлю его тушку птицам на растерзание. Кивни, если поняла. — Она кивнула. Он отпустил ее и наклонился, шепча греховные обещания в раковину ее уха: — А теперь будь хорошей маленькой женой и иди подожди в моих комнатах. Ты получишь свое наказание позже. Как только я закончу с ним. — Он почувствовал, как дрожь пробежала по ее телу, ее веки опустились, а глаза остекленели от вожделения.
О да, он точно знал, какие восхитительно грязные дела ожидают его упрямую маленькую подругу.
Его пальцы сомкнулись на ее шее, притягивая ее к себе, и его губы обрушились на нее в карающем поцелуе, который рассеял тьму внутри него, угрожая поглотить все на своем пути.
Отпустив ее, он подождал, пока приводящая в бешенство упрямая женщина выполнит его приказ, и все же, она все еще не сдвинулась с места, ее глаза метнулись к этому ублюдку, Райдену, и Катал предупреждающе зарычал. — Дуна.
Она вздернула подбородок и скрестила руки на груди, многозначительно глядя на него. — Я никуда не собираюсь. Ты слишком остро реагируешь.
Он хрипло усмехнулся, раздув ноздри, когда схватил прядь ее волос и дернул. — Ты права, красавица. Я. Так что, как насчет того, чтобы я нашел какую-нибудь женщину и позволил ей прикасаться ко мне? Может быть, определенную рыжеволосую, хм? Я уверен, ты не будешь возражать. Я уверен, ты бы не стала так остро реагировать, как я сейчас.
Катал практически видел, как пар идет из ушей Дуны, когда он отправил ей изображение Мелины, делающей то же самое, что он только что описал.
— В чем дело, милая? — поддразнил он. — Только не говори мне, что это тебя обеспокоит? — Он сжал в кулаке ее длинные волосы, откидывая ее голову назад, пока она не уставилась на него, когда он склонился над ней. — Я единственный мужчина, который имеет право обнимать тебя. Единственный мужчина, которому позволено прижиматься к твоему телу и чувствовать твои божественные изгибы. Единственный мужчина, которому позволено ощущать твой гребаный запах. И мне насрать, что именно ты обняла его первой. Ты могла бы карабкаться на него, как на гребаное дерево — ему все еще не разрешается прикасаться к тебе. Даже для того, чтобы дышать на тебя. — Она открыла рот, чтобы возразить, он вызывающе выгнул бровь. — Ты уже ослушалась меня, милая, ты уверена, что хочешь сказать то, что вот-вот сорвется с твоих прелестных губок?