— Что?! Это правильный вопрос! — Она покачала головой, подняв руки в знак капитуляции. — Знаешь что, не обращай внимания. Что ты здесь делаешь? Откуда ты взялся? Как ты здесь, Райден?
Дракон-оборотень взглянул на Катала, обращаясь к нему насмешливым тоном: — Могу я обратиться к леди, Ваше Святейшество?
— Не будь гребаным придурком.
— Просто хотел убедиться, не хотел бы, чтобы твои трусики снова завязались узлом. — Он подмигнул, голубые глаза блеснули в темноте, когда Катал уставился на него. — Я собирался прокатиться с Нирой, моей подругой, и мы просто случайно пролетали мимо Ур-Чисиси, и я подумал, что стоит познакомить ее со своим старым другом. В конце концов, если бы не вы, командир, кто знает, где бы я оказался.
Дуна обернулась, ища глазами. — Ну, и где она? — спросила она.
Нос Райдена сморщился, как будто он почуял что-то неприятное. — Я оставил ее на Острове после того, как Роман сообщил мне об угрозе демонов на Континенте. Я не был уверен, что найду, придя сюда, и не хотел рисковать.
Внезапная идея поразила Катала, когда его наконец осенило. — Ты гребаный дракон, — сказал он.
Райден насмешливо захлопал в ладоши, кивая в знак юмора. — Да, браво, отличные навыки наблюдения, Святой Принц.
Катал провел языком по нижним зубам, сжимая плечо мужчины до тех пор, пока тот не поморщился от боли. — Не очень-то ты сообразительный, да? Ты дракон. Демонов можно убивать драконьим огнем.
И Райден, и Дуна уставились на него, словно ошарашенные.
— Тебе повезло, что ты мне нужен, мальчик-ящерица, — сказал Катал, более чем в восторге от нового поворота событий. — Ты только что продлил себе жизнь. А теперь давайте зайдем внутрь. Нам нужно многое обсудить и привести в действие планы.
Переплетя его пальцы с пальцами Дуны, они втроем двинулись в ногу к Красному Дворцу.
ГЛАВА
30
З
вуки доносились из-за украшенных замысловатой резьбой двойных дверей его личной обители в самой высокой башне Скифии, когда Киан Вилкас приблизился к большим деревянным панелям. Он остановился как вкопанный как раз в тот момент, когда один из охранников собирался протянуть руку и открыть их для него, и, подняв руку, жестом велел мужчине отойти в сторону, пока он слушает.
Радостный смех и хихиканье донеслись до короля Тироса, наполнив его сердце счастьем, которого он не испытывал целую вечность. Это были звуки его детства, его дома, когда его мать была еще жива и они были счастливой семьей. До того, как его отец уехал и вернулся со своей любовницей и ребенком на буксире. Все испортил.
Он осторожно приоткрыл дверь, потихоньку пробираясь внутрь, чтобы не нарушить блаженные звуки, разносящиеся по его покоям, не в силах оставаться в стороне, когда последние три десятилетия своей несчастной жизни тосковал по частичке этой безудержной радости.
Копна медных кудрей была первым, что он увидел, прежде чем его взгляд упал на бакарскую красавицу, сидящую на роскошном ковре, покрывающем просторный пол, в пурпурном платье, прикрывавшем ее ноги, которые были скрещены под ней, когда она читала маленькой девочке, сидевшей у нее на коленях. Умирающие лучи Солнца проникали сквозь высокие окна, ударяясь об их стенки и освещая их почти неземным сиянием.
Ни один из них не заметил его, слишком погруженный в чарующий мир, который Арела создавала своим лирическим голосом, и он прислонился к стене, наслаждаясь представшей перед ним картиной.
Время шло, мир Киана качался вокруг своей оси, пока он наблюдал за своей молодой женой, зачарованный тем, как шевелятся ее губы, произнося слова сказки. То, как ее глаза блестели от возбуждения, а ослепительная улыбка украшала ее и без того красивые черты, придавая ей потустороннее присутствие, которым он никогда не думал, что может обладать человек.
Он всегда находил ее очень привлекательной, даже когда Киан впервые увидел ее в холле своего дворца. Но он никогда не обращал на это особого внимания, потому что на собственном горьком опыте убедился, что красота лица редко приравнивается к красоте сердца и души.
Только в этот самый момент, когда он застыл во времени, впитывая в себя открывшуюся перед ним трогательную сцену, он с удивлением осознал, что Арела была исключением. Что она действительно была редкой жемчужиной. И он хотел каждую ее частичку и все, что с ней было, для себя. Счастье, блаженство, уютную семейную ячейку, которую мог создать только ребенок в их семье.
Он хотел, чтобы она смотрела на него так же, как смотрела на Аву, хотел иметь возможность обнять ее так же, как ее изящные руки обнимали маленькую девочку. Он хотел увидеть, как она улыбнется ему точно так же, как слова рассказа заставили ее губы приподняться в изумлении.