Он хотел ее слез. Ее печали. Ее страхов и сомнений.
Он хотел всего этого.
Да, впервые с тех пор, как Киан себя помнил, он почувствовал, что нашел дорогу домой.
— Ваше Величество, — удивленно воскликнула Арела, только сейчас осознав, что у них есть аудиенция, и, схватив Аву под мышки, уже собиралась поднять ее, чтобы она могла встать, когда Киан остановил ее, его рука зависла в воздухе.
— Все в порядке, — сказал он, успокаивая ее. — Не нужно вставать и кланяться, когда видишь меня. Ты моя жена. Не служанка во дворце.
Румянец покрыл ее черты, и Киан наклонил голову, неуверенный, что бы это могло значить. Они постепенно знакомились с тех пор, как Арела приехала в Скифию, настолько медленно, что Киан любезно уступил ей свою кровать, а сам спал на диване. Своего рода предложение мира его новобрачной жене и способ сделать так, чтобы ей было комфортно рядом с ним.
Ему не нужно было навязываться ей.
Нет, Киан хотел, чтобы она отдалась ему добровольно. Без манипуляций и принуждения, без назойливого червяка долга, вставшего на пути.
И если бы ему потребовались искривленный позвоночник и ужасные головные боли, чтобы достичь этой точки, он с радостью терпел бы это столько, сколько необходимо.
— Благодарю вас, Ваше Величество, — кротко ответила она, опустив взгляд в пол.
— Не делай этого, — заявил он, подходя к тому месту, где она сидела неподвижно, как статуя, беззаботное отношение, которое было минуту назад, полностью исчезло и сменилось этой замкнутой и контролируемой, робкой особой.
Он низко присел и приподнял ее подбородок. — Смотри на меня, когда говоришь со мной, Арела. — И ее янтарные глаза остановились на нем, отчего у него снова перехватило дыхание.
Ее румянец стал гуще, насыщенный красный оттенок окрасил ее девственную миндалевидную кожу, и Киан оценил ее. Его пальцы бессознательно прошлись вверх, поглаживая ее подбородок, щеку, взад и вперед почти ритуальным образом. Как будто он делал это бесчисленное количество раз до этого. Как будто они знали, как действовать на ее плоть.
— Что ты читаешь? — спросил он, убирая руку и упираясь локтями в согнутые колени, когда взглянул поверх кудряшек Авы на большой том, лежащий на коленях его жены.
— Сердца в Варанаси, — ответила она, и ее глаза снова загорелись, когда ее изящная рука скользнула по пурпурной обложке, словно в знак благоговения. — Это история о двух душах и их пути к воссоединению.
Он перешел на другую сторону, так что оказался лицом к обеим женщинам, и, опускаясь до тех пор, пока его задница не уперлась в землю, поднял взгляд.
Две пары широко раскрытых глаз уставились на него, как будто у него выросла третья голова.
— Что? — спросил он, сбитый с толку их ошеломленными выражениями лиц, переключая внимание, чтобы посмотреть, нет ли чего-нибудь неуместного в его угольно-серой королевской одежде, например, пятна, которого он раньше не замечал. Обычно он был очень осторожен, употребляя любую еду или питье, но полагал, что всему бывает начало.
Тут Ава захихикала, закрыв лицо двумя крошечными ручками.
— Вы сидите на полу, Ваше Величество, — с долей юмора заметила Арела, ее соблазнительные губы слегка изогнулись.
— И что?
— Я не думаю, что мы когда-либо видели, чтобы ты делал это раньше.
Он усмехнулся, откидываясь назад и опираясь на ладони. — Нет, полагаю, что нет. Но я тоже никогда не испытывал желания сделать это. До этого самого момента. — Он указал на книгу. — Пожалуйста, продолжай.
— Ты хочешь, чтобы я почитала?
— Если ты не против.
Арела прикусила губу, словно хотела что-то сказать, но не была уверена, как он это воспримет.
— В чем дело? — Он смягчил тон, более чем осознавая, насколько резко прозвучал, автоматически ожидая худшего из всего, что произошло в последнее время. — Пожалуйста, Арела. Что бы это ни было, ты можешь сказать мне. Всегда. Даже если ты думаешь, что это может меня разозлить. Я ценю честность превыше всего. Ничто так не может разрушить наши отношения еще до того, как они начались, как ложь и полуправда.
Бывшая принцесса поколебалась, затем вытащила из кармана письмо и протянула ему. Киан взял его, развернул и изучил содержимое.
Его серые глаза блуждали по странице, впитывая предательские слова. Его кровь вскипела от вновь обретенной ярости. Конечно, почему это вообще его еще удивляет? — Где ты это взяла?