Его сердце разбилось, когда ее мучительные крики наполнили его уши, ледяной холод окатил его, когда она закричала: — УБЕЙ МЕНЯ!!! — и он больше не мог этого выносить.
Рванувшись вперед, он притянул ее к своей груди, его сильные руки обвились вокруг нее и держали невероятно близко, когда они стояли на коленях на песчаной земле. Сильная дрожь охватила все ее тело. Умоляя вселенную, чтобы знакомое биение его собственного сердца и его естественный аромат успокоили ее и вселили чувство безопасности. Безопасности, которой, как он теперь понимал, ему остро не хватало всего минуту назад.
О, как он подвел ее.
Если бы только он мог вернуться в ту комнату и стереть страхи, которые заставили Дуну убежать от него.
Если бы только он мог показать ей, как сожаление сжимало его почерневшее сердце из-за того, что он заставил ее поверить, что когда-нибудь причинит ей боль. Что ненависть и агрессия, которые захлестнули Катала, когда ему открылись ее память и ее личность, когда-либо могли быть направлены на нее. Что все это предназначалось его брату, этому мерзкому, презренному существу, с которым он имел несчастье состоять в родстве, и ее отцу. Кому-то, кого Катал теперь знал, без сомнения, каким-то образом вмешался и в его собственные воспоминания, чтобы заставить Катала забыть о встрече со своей дочерью.
Оба бога заплатят за свои гребаные преступления. Но он разберется с ними позже, когда успокоит это драгоценное существо, неудержимо дрожащее в его руках. И поскольку он не мог повернуть время вспять, он сделал единственное, что мог сделать.
Он обнял ее.
Обняв ее, как испуганного ребенка, он обхватил ладонями ее затылок. Прижав ее к себе и зарывшись носом в ее волосы, Катал вдохнул полные легкие аромата лаванды и миндаля, пьянящий аромат мгновенно успокоил его и рассеял тьму, которая поглотила его при новом повороте событий.
— Мне жаль… — пробормотала она. — Мне жаль…
— Все в порядке, — пробормотал он, крепко сжимая ее. — Я держу тебя. Все в порядке. Все будет хорошо…
Она оттолкнула его в диком неистовстве, как будто у нее был приступ паники. Всхлипывая. Хрипя. — Нет! Ты… Ты не должен прикасаться ко мне. — Ее лицо побледнело, когда она попыталась вырваться, мотая головой взад-вперед быстрыми, дергаными движениями. — Я… я пыталась убить тебя. Твой… твой брат… — она судорожно глотнула воздуха, — …послал МЕНЯ убить тебя!
— Посмотри на меня!
— Я… я твой враг. Ты… ты…
Он схватил ее за плечи и встряхнул, поскольку глаза Дуны не могли сфокусироваться. — ПОСМОТРИ. НА. МЕНЯ!
Но это было бесполезно, как будто она его не слышала.
— Я… я собиралась УБИТЬ тебя! Ты… — Она оттолкнулась, отползая назад, когда его хватка ослабла, но он был быстрее.
Схватив ее за лодыжку, Катал дернул ее обратно к себе и лег на нее сверху, его массивное тело крепко удерживало Дуну на месте. Теневые руки обхватили ее руки по обе стороны от головы, не давая пошевелиться, когда он обхватил ее влажное лицо своими большими ладонями, заставляя встретиться с ним взглядом.
— Мне ВСЕ РАВНО!!! — крикнул он, отчаянно желая, чтобы она поняла. — Мне НА ВСЕ ЭТО НАПЛЕВАТЬ! — Она закричала, истерически рыдая, океаны страдания текли по ее щекам. — ЭТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ! Ничто из этого не имеет значения! Это НИЧЕГО не меняет!
— Как… как ты можешь так говорить? — возразила Дуна с красными и опухшими глазами. — Как ты можешь смотреть на меня? Прикасаться ко мне? Я… я хотела убить тебя!
— ЭТО… НИЧЕГО. НЕ. МЕНЯЕТ! — повторил он, рыча и хватая ее за голову, чтобы удержать на месте. — Ты моя! И я твой, и ничто никогда не сможет разлучить нас!
Она хватала ртом воздух, широко раскрыв глаза, полные слез. — Ненавидь меня! — в бешенстве. — Накажи меня! Отошли меня! Что угодно! Пожалуйста! Я тебя не заслуживаю!
— Никогда! — Он наклонился, прижимаясь своим лбом к ее лбу. — Ты — причина, по которой я дышу. Я никогда тебя не отпущу.
— Я… я… — Ее грудь вздымалась, пытаясь вдохнуть кислород. — Прости! Прости. Мне так жаль. Я… я не знала… — У нее вырвался еще один душераздирающий крик. — Я не могла вспомнить… Клянусь тебе, я не могла вспомнить… Прости меня… Прости меня…
— Ты любишь меня?
Ее бессвязный лепет мгновенно прекратился, ее следующие дрожащие слова наполнили воздух вокруг них сквозь тяжелые рыдания. — Всем, что я есть.
— И это все, что имеет значение.
Он поцеловал ее, прежде чем слизнуть соленые слезы с одной щеки, затем с другой, прижимаясь губами к ее влажным глазам. Наслаждаясь каждой частичкой ее тела, пока вкус ее сожаления не заполнил все его поры, заставляя все его существо вибрировать от изнуряющей потребности заявить на нее права и развеять все ее сомнения.