Осталось всего несколько часов до того, как начнется последний отсчет ее жизни.
Она опустила ладонь, нежно положив ее на щеку Катала, жесткие волоски его бороды защекотали ее кожу, и грустная улыбка растянула ее губы.
Дуна пыталась найти другой способ победить Апофиса, не жертвуя при этом собой, чтобы дать им больше времени, провела бесчисленные бессонные ночи с тех пор, как открыла смысл пророчества и свою роль в нем, просто чтобы найти другое решение, такое же эффективное, и каждый раз у нее ничего не получалось.
Было бы намного проще, если бы Апофис мог умереть или быть уничтожен, как другие божества, и в этом случае Нкоси и Катал могли бы объединить усилия и позаботиться о нем, не привлекая никого другого. Но затем воцарилась новая реальность, в которой, даже если бы это было возможно, Катал все равно был бы беспомощен что-либо сделать, поскольку его силы были заперты. И единственный способ освободить их — это ее смерть.
Я должна пожертвовать своим сердцем, чтобы спасти его.
Это была отрезвляющая мысль, и она придвинулась ближе к своему мужу и паре, ни разу не прерывая контакта с его лицом, на котором все еще лежала ее ладонь. Словно подсознательно почувствовав изменение ее положения, он повернулся на бок и притянул ее ближе, так что их тела оказались прижатыми друг к другу, кожа к теплой коже, все его тело мирно покоилось, совершенно не обращая внимания на ее полный печали настороженный взгляд.
Она впитывала его в себя, ее оценивающий взгляд блуждал по его красивым чертам. Его гордый лоб и острые скулы. Его поразительный шрам, тот самый, который она нежно целовала, вдыхая его аромат и наполняя свои изголодавшиеся легкие кожей и виски. Его мягкие, плюшевые губы. Те, которые она ласкала подушечками пальцев, запоминая их форму. Их ощущение. Она наклонилась — их запах. Прижалась губами к его губам — ощутить их вкус.
Уткнувшись носом в его сильную челюсть, она растерла по всему телу его запах и положила голову на изгиб его шеи — ее любимое место во всем мире — и позволила себе мгновение счастья, когда в этот самый момент не существовало ничего, кроме них двоих.
Удовлетворенный вздох сорвался с ее губ, сердце наполнилось любовью. Так много любви. Столько бесконечной, неограниченной, сводящей с ума, мучительно порабощающей любви к этому прекрасному существу. К ее собственному темному принцу.
Тепло наполнило ее грудь, когда она расслабилась рядом с ним, распространяясь по каждой крошечной частичке всего ее существа. Как же она любила драгоценные украденные моменты, подобные этому, когда они были кожа к коже, без преград между ними. Когда она могла чувствовать неровное, но успокаивающее биение его сердца напротив своего собственного, бьющегося синхронно. Где каждый ее изгиб идеально сочетался с его четкими линиями, как гигантская головоломка, где каждый крошечный кусочек занимал свое место и составлял прекрасное сложное целое.
Его другая рука, лежавшая под подушкой, скользнула ниже, и он заключил ее в свои сильные объятия. Подобно бабочке, порхающей в своем коконе, объятия Катала были ее надежным убежищем. Ее щитом от всего мира. Питанием, в котором нуждалась ее душа, чтобы выжить. И точно так же, как бабочке, ей пришлось бы расправить крылья и улететь далеко-далеко от него. Далеко-далеко от своего дома и собственного кусочка рая.
На ее глаза навернулись слезы, когда Дуна подавилась куском размером с кулак, ее собственные руки обвились вокруг его талии и прижались щекой к его широкой груди, прямо над его сердцем и цветком лотоса — ее меткой. И соленая горькая слеза, наконец, скатилась вниз, когда ее пузырь блаженства лопнул.
Судьба была жестока.
Вселенная стала еще более жестокой.
Ее жизнь… трагична.
Она всегда делала все возможное, чтобы быть самой лучшей. Поступать правильно по отношению к другим, даже в ущерб себе. Всегда испытывала чувство глубокого сочувствия к другим, особенно к тем, кто слаб и беспомощен. Никогда за все столетия своей жизни она ничего не просила взамен, и все же сейчас, лежа в объятиях человека, которого любила больше самой жизни, цепляясь за эти последние драгоценные мгновения покоя, она пожалела, что не поступила по-другому. Сделала другой выбор.
Больше всего на свете она хотела бы быть более эгоистичной. И смелой, и признаться в своих чувствах Каталу в Ниссе, чего бы это ни стоило. Что она не осталась в Белом Дворце, а отправилась в Бакар с Петрой, где ее ждала другая половина ее души. Что она не сбежала, когда появился Мадир, а осталась, наплевав на последствия, и боролась за Катала. За их шанс на любовь. За их шанс на счастье.