Потом еще раз.
Открыл рот.
Закрыл его.
Переступил с ноги на ногу.
Катал кивнул, бросив на него любопытный взгляд. — Мне жаль насчет Калы. Дуна сказала мне, что вы были близки. Хоронить друга всегда нелегко, независимо от того, сколько раз ты это делаешь. — Петра проглотила слезы. Он продолжил, его глаза теперь были более открытыми. Более мягкими. Полными сочувствия и понимания. — И я рад, что вы с Дамарис помирились. Это давно назрело.
Петра фыркнула от смеха. Луна, должно быть, вот-вот упадет с гребаного неба. — А я-то думала, что вы ненавидите меня, Генерал.
— А почему я должен ненавидеть тебя, Да'Нила?
— Потому что я причинила боль твоей паре.
— Ты это сделала. Но твое отсутствие в ее жизни причинило ей еще большую боль, так что мои чувства совершенно несущественны, и если цена ее счастья — видеть каждый день твое лживое лицо, так тому и быть. Нет ничего, чего бы я не сделал для нее. — Он откинулся на спинку стула, постукивая указательным пальцем по столу и оценивающе разглядывая ее. — Совсем ничего. Кроме того, я не думаю, что ты плохой человек, совсем наоборот. Просто ты оказалась в центре чего-то большего, чем ты, чего-то, что ты не могла контролировать. Что-то, что было неизбежно и должно было произойти рано или поздно.
Его лицо снова стало серьезным, и он встал, подойдя к ней вплотную. Его высокая, массивная фигура еще больше навевала зловещее впечатление в костюме из эбеново-черной кожи и соответствующих черных и золотых нагрудных пластинах. Истинный бог, если он когда-либо существовал.
— Но знай вот что. Она могла бы простить тебя, но я нет. И я никогда не забуду. Существует очень тонкая грань между ложью, чтобы защитить кого-то еще от боли, которую может причинить им правда, и ложью, чтобы защитить себя из-за страха последствий, к которым приведет раскрытие правды для тебя. Мотивы, стоящие за этими двумя, очень разные, и я до сих пор не понял, на чьей ты стороне.
Пронзительный взгляд Катала впился в нее, как будто пытаясь прочитать ее мысли. Как будто пытаясь найти ответ на свой вопрос где-то в самой глубине ее разума. Прошло несколько мгновений, пока они смотрели друг на друга, Петра внутренне кричала от напряжения, а затем он кивнул, всего один раз, как будто придя к какому-то выводу, прежде чем вернуться к своему столу и снова сесть.
— Я не поэтому просил вас остаться, — заявил Генерал, и она нахмурилась. — Вы заметили что-нибудь странное в Дуне? Хоть что-нибудь?
— Что вы имеете в виду?
Он подыскивал слова. — Она была… тише, чем обычно. Более замкнутая. Я думал, это из-за смерти Калы, но они не были настолько близки, так что это не может быть причиной случившегося. Я надеялся, что вы могли бы дать мне некоторое представление о том, что могло ее беспокоить.
— Ну, ты спросил ее?
— Ты принимаешь меня за идиота? — Он приподнял бровь. — Что это за вопрос?
Аксель прочистил горло, его голос эхом разнесся вокруг них, когда он низко прогрохотал: — Это обоснованный вопрос.
— Это было бы, будь я десятилетним ребенком, лейтенант. Конечно, я, блядь, спросил ее. Я даже попытался прочитать ее мысли, чем я не горжусь, но я бы принял последствия, если бы что-нибудь обнаружил. Но это оказалось бесполезным. Ее разум полностью закрыт для меня, если только она не начнет разговор первой. По какой-то причине ее разум заблокирован, и я даже не могу спросить ее об этом, потому что тогда она поймет, что я совал нос в чужие дела без ее разрешения, а я не хочу, чтобы она сердилась. Я не хочу предавать ее доверие. Вот почему я спрашиваю тебя, черт возьми. С ней что-то происходит.
Низкое рычание вырвалось у Акселя, он стиснул зубы, и яростный взгляд Петры метнулся к нему. Заставляя его вести себя защитно и собственнически, когда у него не было для этого причин. Нет права даже притворяться, что тебя волнует ее благополучие.
Но Генерал проигнорировал его и только потер лицо, покачав головой, прежде чем поставить локти на стол и прижаться губами к скрещенным пальцам. — У меня плохое предчувствие, Да'Нила, — сказал он более спокойным, более контролируемым тоном. — Иначе я бы никогда не пришел к тебе. Пожалуйста. Если ты что-нибудь знаешь, хоть что-нибудь, ты должна сказать мне.
ГЛАВА
39
P
етра взяла себя в руки, в голове у нее все плыло от их встречи на том кладбище, когда чувство чего-то ужасного охватило и ее. Она тоже думала, что это результат смерти Калы, но теперь Петра уже не была так уверена. То, как Дуна смотрела на нее, с такой глубокой печалью и бесконечным сожалением…