У себя за спиной я слышала его тяжелое, как у приготовившегося к нападению быка, дыхание. Я сжалась в комок и плотнее завернулась в свою шаль.
– Вернулись на место убийства, дорогуша? – вскричал он хриплым, полным ненависти голосом. – Что ж, вы глупее, чем я предполагал!
– Я… я вас не понимаю.
Он подошел к столу, сел на край так, чтобы мы могли ясно видеть лица друг друга, скрестил руки на груди и презрительно уставился на меня.
– Вы не понимаете? Ну, так давайте разберемся, моя красавица! Видите ли, дорогая Кейтлин, – начал он притворно-ласковым тоном, – я видел, как вы вышли из кабинета моего отца в ту ночь.
На мгновение я словно бы окаменела от неожиданности, потом у меня задрожали губы.
– Я стоял в другом конце коридора, в тени, и слушал… слушал, как вы резвились, если можно так сказать. Вы прошли мимо окна, и в лунном свете я увидел, что выглядите вы… не лучшим образом. И вы явно куда-то торопились. Я хотел поговорить с отцом о делах, поэтому дожидался, когда он закончит с вами кувыркаться. Надеюсь, вы хотя бы дали ему время получить удовольствие, – закончил он с противной кривой усмешкой.
– Мерзавец! – вскричала я, вскочив на ноги. – Так, значит, это вы…
– Тише-тише-тише! Это вы, а не я!.. – И он ткнул в меня указательным пальцем. – Это вы его убили! Я вошел в кабинет, когда отец не ответил на мой стук. Тонкая работа, Кейтлин! Один-единственный удар – и в десятку! – сказал он и повторил движение – то самое, что сделала я, вонзая нож в шею своего обидчика.
– А вы сделали остальное, что ничем не лучше, насколько мне довелось услышать! Надругались над телом своего отца! И как вы только могли?
На этот раз он улыбнулся мне… совершенно искренне. При иных обстоятельствах я бы сказала, что он очарователен, ну, или по меньшей мере очень хорош собой. Но в тот момент он был противен мне. На Уинстоне был короткий белый парик, какие носили модники при дворе Людовика XIV, под расстегнутым темно-красным шелковым камзолом виднелся серый парчовый жилет; короткие, до колена, панталоны открывали мускулистые икры, обтянутые чулками. Он взирал на меня с таким превосходством, что я невольно смутилась и отвела взгляд.
– Уж не думаете ли вы, что я опустился до такой подлости? – спросил Уинстон, вскинув руки так резко, что зашуршали кружевные манжеты. – Если да, то вы, дорогуша, ошибаетесь! Я нашел человека, который сделал это за меня. Просто поразительно, насколько обстоятельства могут сыграть нам на руку в самый неожиданный момент, не так ли?
Он встал и направился к полкам, уставленным ценными фолиантами в кожаных переплетах. Сделав вид, будто берет книгу, он тут же поставил ее обратно. Повернувшись ко мне лицом, отчего его кружева снова взметнулись и упали, Уинстон принял картинную позу, уперев руку в бок, и посмотрел на меня с явным презрением.
– Вам прекрасно известно, что это не Лиам убил вашего отца…
– Лиам? А, значит, вот как зовут этого хайлендера! – Он взмахнул свободной рукой.
Манерной походкой Уинстон приблизился ко мне. Я замерла на месте, но взгляд его выдержала, глаз не отвела. Он остановился передо мной, взял мою левую руку, на которой посверкивало обручальное кольцо, и поднес ее к глазам.
– Значит, то, что мне о вас рассказали, правда! Вы вышли замуж за этого варвара! – проговорил он, не пытаясь скрыть отвращения. – Что ж, вы напрасно потратили время и силы!
Я выдернула руку, отступила на шаг и посмотрела ему в глаза, собрав все силы и всю свою выдержку.
– Варвар он или нет, но он точно мужчина, в отличие от вас!
Уинстон язвительно захохотал, и от этого смеха у меня по спине побежали мурашки. Угомонившись, он взял меня за подбородок, приблизил свое лицо к моему лицу и жадно воззрился на мои губы. Потом взгляд его водянистых голубых глаз скользнул ниже, к моему декольте.
– Вы совсем меня не знаете, крошка Кейтлин! Я бы с удовольствием уложил вас в свою кровать! Господи, сколько раз я умирал от желания это сделать! Но тогда все мои многолетние труды пошли бы насмарку!
Он резко отпустил мою руку, вернулся к столу и присел на него снова. Я смотрела на него, не понимая, о чем идет речь. Мое недоумение, судя по улыбке, его развеселило.
– Сын лорда Даннинга – мужеложец! Признаться, мне удалось обвести вокруг пальца многих, хотя иногда я попадал в весьма двусмысленные ситуации… Но теперь-то можно перестать ломать комедию, верно?
– Но ради чего?..
– Ради чего? В этом-то и загвоздка! – воскликнул он, подняв кверху палец. – Ответ очень простой: чтобы не жениться. Отец мечтал иметь плантации в колониях, однако не могло быть и речи о том, чтобы ему самому плыть за океан. Да и мать не пережила бы подобного путешествия. Здесь у него было столько дел, что он не мог позволить себе отлучиться из Англии надолго. Но ведь у него был я, дорогой малыш Уинстон!