Я не сразу оправилась от потрясения. Какое дело привело Даннинга в Эдинбург? Приехал ли он затем, чтобы снять с Лиама обвинения и ходатайствовать о его освобождении? Я стояла и смотрела на почерневший каменный фасад здания тюрьмы, когда тяжелая рука легла мне на плечо, оторвав от мрачных размышлений.
– Нам так и не дали повидаться с Лиамом, – тихо сказал Дональд Макенриг. – Единственное, чего мы от них добились, так это узнали, что он жив. Идемте!
И он увлек меня за собой, уводя прочь от ненавистной тюрьмы, в которой томился Лиам. Мы молча дошли до вершины холма. Отсюда открывался прекрасный вид на дворец Холируд, было не так шумно, как в центре города, да и пахло куда приятнее. Дональд усадил меня на камень. Я невольно залюбовалась панорамой города и его окрестностей и заливом Ферт-оф-Форт.
– Завтра я уезжаю в Гленко, – сказал он, и слова эти обрушились на меня как снег на голову.
– Завтра? А как же Лиам? – пробормотала я в крайнем изумлении. – Вы просто не можете уехать! Вы не можете вот так его бросить!
– Мы не знаем, выйдет ли он из Толбута, а если да, то когда, – добавил Дональд, стараясь не смотреть на меня.
– Не может быть! – возмущенно воскликнула я. – Вы уезжаете, когда он больше всего в вас нуждается!
Я была вне себя от ярости. Возможно ли, что они оставят его гнить в этой крысиной норе?
– Мы не бросаем его, Кейтлин! – попытался оправдаться Дональд. – Я люблю Лиама как брата, и, поверьте, то, что он в тюрьме, огорчает меня не меньше, чем вас. Но сейчас мы ничего не можем для него сделать. Не нападать же нам на Толбут, чтобы его оттуда вытащить?
Я заплакала. Расстроенный Дональд, бормоча слова утешения, неловко взял меня за руку и гладил ее, пока я не успокоилась. Наконец я вытерла слезы. Мне было немного стыдно за то, что я вот так сразу накинулась на него с обвинениями.
– Простите меня, – всхлипнула я и выпрямилась. – В последние дни я вся извелась от тревоги, и я так надеюсь, что Лиама отпустят!
– Кейтлин, я понимаю! Очень скоро мы вернемся. А Лиама наверняка со дня на день выпустят! Но Джон должен знать, что произошло, а еще мне нужно рассказать ему, как проходит расследование в Холируде.
– Есть какие-то новости о расследовании? – спросила я, радуясь возможности переменить тему разговора.
– Не слишком обнадеживающие. Хотя я с самого начала знал, что от расследования толку не будет. Королю во Фландрию отправили письмо, в котором изложили установленные следователями факты. Лейтенант-полковник Гамильтон, прежде скрывавшийся в Ирландии, наконец вернулся в Эдинбург с полными карманами охранительных грамот. Кто бы сомневался! Он подписал свои показания. И я только что узнал, что он получил разрешение на выезд в Голландию и предписание присоединиться к королевским войскам. Все это расследование – пустой фарс, Кейтлин. Как мы и предполагали, король сделал вид, что он не имеет никакого отношения к этому делу. Государственного министра Далримпла обвинили в том, что он, выполняя королевский приказ, «превысил полномочия». «Превысил полномочия»! Словно мы – стадо баранов, отданных на растерзание волкам! И все же я думаю, что его даже не накажут. Сэра Ливингстона, помощника Далримпла, оправдали сразу, поскольку он, видите ли, не знал, что Макиайн уже подписал присягу на верность королю, когда приказ об экзекуции был отправлен губернатору Лохабера Джону Хиллу в Форт-Уильям. Этого Хилла тоже оправдали. Хотя из тех, кто до сего дня свидетельствовал по нашему делу, он, пожалуй, единственный искренне сожалеет о том, что произошло. Почему – понять трудно, ведь он же sassannach… Хотя, может статься, эти помешанные на Святом Писании протестанты, в отличие от своих соплеменников, еще не разучились сострадать!
Он замолчал и нервно хрустнул пальцами.
– Гамильтон и Дункансон, которые и спланировали экзекуцию, признаны виновными. Но с наказанием для них судьи не определились до сих пор. Остаются простые солдаты, которые на слушания не явились. Я сомневаюсь, что когда-нибудь они явятся. Гленлайон и Драммонд сейчас в плену в Диксмюде, во Фландрии, но кому от этого легче? В итоге король и министры пришли к выводу, что вся эта история с резней в Гленко – так, небольшое недоразумение, неожиданное осложнение при исполнении королевского приказа, а якобиты решили раздуть из нее скандал, чтобы опорочить в глазах подданных короля-протестанта и его правительство!